Прибалтийский плацдарм (1939-1940 гг.). Возвращение Советского Союза на берега Балтийского моря - Михаил Мельтюхов

[Своим] вмешательством Зам[еститель] Командующего КБФ предупредил открытие огня эстонцами.

Прошу Ваших указаний Кравченко соблюдать коридоры во избежание катастрофы». На документе имеется резолюция маршала К.Е. Ворошилова от 23 декабря: «Т. Шапошникову Б.М. Почему же т. Кравченко не предупрежден, а моряки не поставлены в известность о поручениях т. Кравченко, ведь они же друг друга перестреляют, не говоря уже об эстонцах и неприятностях диппорядка. Составьте приказание и дайте мне на подпись»^[460].

23 декабря заместитель начальника Особого отдела ГУГБ НКВД майор госбезопасности Н.А. Осетров направил начальнику Главного управления ВВС Красной армии спецсообщение № 4/71602/сс: «Самолеты авиабригады, которой командует дважды Герой Советского Союза полковник Кравченко, систематически нарушают правила полета через установленные коридоры. Тов. Кравченко не ставит в известность соседнюю авиачасть и корабли группы Алафузова о готовящихся полетах. Это может привести к столкновению самолетов и обстрелу зенитными батареями»^[461]. В 21.55 того же дня начальник штаба ВВС Красной армии направил командиру Особой авиабригады шифротелеграмму № 8ш/15, еще раз указав на необходимость связаться с представителем морского командования в Эстонии, а в 23.00 комдив Ф.К. Арженухин направил полковнику Г.П. Кравченко шифротелеграмму № нш/7, в которой требовал сосредоточить все самолеты на аэродроме Синалепа и без разрешения Москвы запретил менять дислокацию авиаполков^[462].

В 15.10 24 декабря начальник Генерального штаба РККА подписал телеграмму № 8ш/17 командиру Особой авиабригады полковнику Г.П. Кравченко: «Вашими самолетами СБ неоднократно нарушались правила полетов над территорией Эстонии.

Получено донесение, что ваши самолеты летали над Таллин[ом], который является запретной зоной.

Народный Комиссар приказал: следует избегать полетов над сухопутной территорией Эстонии. Несмотря на это Вы без разрешения перебазировали на аэродром Куусику (у Раппель) почти всю бригаду.

Немедленно сосредоточьте все ваши самолеты на одном аэродроме Синалепа (Хаапсалу). Все вылеты на боевые задания и возвращение на свой аэродром производить главным образом только со стороны моря. В Таллин не залетать.

Нарком приказал указать, что Вы обязаны держать непрерывную и тесную связь с зам[естителем] ком[андующего] Балтфлота т. Алафузовым в Таллине и с командиром морской авиабригады в Палдиски. Ставить их каждый раз заблаговременно в известность о всех своих полетах с указанием маршрута и времени полетов.

Об исполнении донесите»^[463].

В 5.30 27 декабря полковник Г.П. Кравченко направил И.В. Сталину, маршалу К.Е. Ворошилову и командарму 1-го ранга Б.М. Шапошникову шифротелеграмму № 132, в которой просил срочно выслать дополнительно теплое белье для летного состава. Докладывая о готовности сосредоточить все самолеты на аэродроме Синалепа, командир Особой авиабригады указывал, что в этом случае негде будет размещать летный состав, а аэродром будет забит самолетами, что при угрозе внезапного налета противника нежелательно. Поэтому 2 эскадрильи находятся на аэродроме Куусику. Кроме того, Кравченко просил выделить 3 тыс. эстонских крон на текущие нужды бригады^[464]. Тем не менее, в 1.15 29 декабря начальник Генштаба РККА направил командиру 65-го ОСК и полковнику Кравченко директиву № 0770: «Предлагаю имеющимися в Вашем распоряжении зенитными средствами прикрыть аэродром Синалепа, занятый самолетами бригады Кравченко»^[465]. Правда, 4 января 1940 г. заместитель начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР майор госбезопасности Н.А. Осетров доложил командарму 2-го ранга А.Д. Локтионову, что сосредоточение всей авиации на аэродроме Синалепа «создаст угрозу в случае налета авиации противника»^[466]. Соответственно, больше этот вопрос Москвой не поднимался.

Тем временем 27 декабря 1939 г. нарком обороны направил в СНК СССР докладную записку № 3544сс: «Для Особой авиационной бригады под командой Героя Светского Союза полковника т. Кравченко, выполняющей боевые задания с аэродромов, находящихся в Эстонии, необходимы валютные средства на расходы, связанные с боевой работой (аэродромное строительство, хозобслуживание, усиление питания раненых и больных летчиков, оплата услуг при вынужденных посадках и т. д.). Прошу об ассигновании в распоряжение тов. Кравченко аванса – под отчет в размере 10 000 эстонских крон»^[467]. 28 декабря Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение, оформленное в тот же день распоряжением СНК СССР № Со-11350, об ассигновании просимых средств^[468]. Еще в 22.05 27 декабря начальник штаба ВВС РККА своей шифротелеграммой № нш/9 сообщил полковнику Г.П. Кравченко о том, что нарком обороны решил срочно перебросить в бригаду 1 дальнебомбардировочный авиаполк и запросил, куда и когда его можно перебазировать и что необходимо для снабжения^[469].

В 4.30 29 декабря комдив Ф.К. Арженухин направил полковнику Г.П. Кравченко шифротелеграмму № нш/10, в которой сообщал об отправке Особой авиабригаде меховых вещей, о приказе заместителя наркома обороны командарма 2-го ранга А.Д. Локтионова командиру 65-го ОСК выдать на нужды бригады 3 тыс. крон из выделенного правительством аванса в 10 тыс. крон, а также о данном КБФ указании «обеспечить переброску Ваших людей и грузов на Даго [Хийумаа]». Начальник штаба ВВС Красной армии напоминал командиру бригады, что «есть приказ срочно перебросить Вам один полк ДБ-3. Вторично предлагаю немедленно донести – где его думаете базировать»^[470]. Получив соответствующие сведения, начальник штаба ВВС в 3.10 31 декабря направил командующему 7-й армии и Военному совету 1-й АОН шифротелеграмму № нш/14: «Дайте предварительные указания о подготовке 53[-го] полка ДБ-3 к переброске в Эстонию на аэродром Куусику (около Раппель) в распоряжение командира Особой авиабригады Кравченко. По донесению последнего аэродром готов к приему. Высылка передовой команды не нужна, потому что там расположена авиабаза для полка СБ. Экипажам захватить для себя в самолетах постельные принадлежности». Далее в телеграмме давались указания о снабжении полка, и подчеркивалось, что «приказ о переброске будет дан дополнительно начальником Генерального Штаба»^[471].