Византия. История исчезнувшей империи - Джонатан Харрис

Но, несмотря на столь неблагоприятное начало, факт оставался фактом: Алексей пришел к власти отчасти благодаря помощи латинян. Неудивительно, что в годы его правления они стали играть в Константинополе еще более заметную роль. Английский монах, посетивший византийскую столицу около 1090 года, был удивлен, когда один из дворцовых стражников вдруг обратился к нему на его родном языке. Латиняне не только охраняли Алексея, но и были среди его ближайших советников. В договоре, подписанном им в 1107 году, шесть из восьми других подписавшихся представителей императорского двора имели латинские имена, такие как Готфрид Майлийский. И император не ошибался, доверяя им, ведь во многом благодаря поддержке латинян Алексею удалось остаться у власти и переломить ту отчаянную ситуацию, в которой империя оказалась в начале его правления.

К 1081 году Византия едва не утратила контроль над всей Малой Азией. В южной ее части Киликия, как и большинство других регионов, оказалась под властью армян, а запад, в частности Никея, управлялся различными группами турок. Империи еще принадлежали некоторые изолированные форпосты, такие как Антиохия, но и она пала под натиском турецких войск в 1084 году. На Балканах непокоренные печенеги продолжали нападать на византийские города и деревни, а весь юг Италии отошел к норманнам. И без того сложная ситуация обострилась летом 1081 года, когда норманнский правитель Южной Италии Роберт Гвискар, переправившись через Адриатику, вторгся на Балканы, осадил портовый город Диррахий и тем самым почти открыл себе путь на восток, в сторону Константинополя.

В такой ситуации прибегать, как обычно, к помощи латинских наемников было рискованно. Значительную их часть составляли норманны, которые могли предать византийского императора, если бросить их против Гвискара. Поэтому Алексей набрал несколько тысяч воинов-турок из Малой Азии и переправил их в Европу вместе с теми латинянами, о которых он точно знал, что они недолюбливают норманнов. Такими были, в частности, англосаксы, бежавшие из Англии после норманнского завоевания в 1066 году. Все они участвовали в сражении византийской армии с Гвискаром при Диррахии в октябре 1081 года. Но если английские наемники рассчитывали взять реванш за поражение в битве при Гастингсе, то их ждало жестокое разочарование. Византийская армия была разбита, и хотя Алексея не взяли в плен, как Романа Диогена при Манцикерте, но ему пришлось с позором бежать, а его преследовали норманнские всадники. Многим его английским воинам повезло куда меньше. Они укрылись в церкви, но норманны не проявили уважения к святыне и сожгли ее вместе со всеми находившимися внутри.

Скрывшись за стенами Константинополя, император начал искать помощи других латинских союзников, в частности германского императора Генриха IV, который, насколько Алексей знал, враждовал с итальянскими норманнами. Посланники византийского императора предложили Генриху IV 144 000 золотых номисм за то, чтобы тот вторгся на земли Гвискара в Италии. Генрих деньги взял, но союзником оказался ненадежным. Он не снаряжал поход в Италию до самого 1084 года, но и тогда его целью оказался Рим, а не норманны. Однако эта угроза заставила Роберта Гвискара пересечь Адриатику в обратном направлении. Воевать с Алексеем он оставил своего сына Боэмунда.

Более значимую роль в борьбе с норманнским вторжением сыграл другой западный союзник. Расположенная в верхней части Адриатики морская республика Венеция могла легко использовать свой флот, чтобы помешать переправке людей и грузов в расположение норманнов на Балканах. Кроме того, в ее интересах было прийти на помощь византийцам, поскольку в планы венецианцев не входило, чтобы оба побережья Адриатики находились под властью одного государства. Нападения венецианцев на норманнский флот, везущий припасы и подкрепление, несомненно сдерживали вторжение, которое перед лицом упорного сопротивления постепенно ослабевало. В 1085 году норманны отступили.

С помощью латинян удалось расправиться и со старым врагом, печенегами, которые все еще не были покорены и бесчинствовали на Балканах. В суровую зиму 1090–1091 годов они дошли до предместий Константинополя и на протяжении многих недель никто не осмеливался выходить за пределы городских стен в занесенные снегом поля. С наступлением весны Алексей выступил против печенегов. В составе его войска были 500 рыцарей, которых направил к нему граф Фландрский, другие латинские наемники, прибывшие из Рима, а также представители еще одного степного племени, половцы. 29 апреля в битве при Левунионе во Фракии эта смешанная армия нанесла сокрушительное поражение печенегам, уничтожив все их войско численностью в несколько тысяч. На следующий день после боя победителям пришлось спешно покинуть это место из-за зловония, исходившего от такого количества трупов. Освобожденные жители Константинополя, ликуя, пели на улицах: «Всего один день, и печенеги никогда не увидят месяц май!» С учетом того, что помощь латинян сыграла решающую роль в восхождении Алексея на престол и одержанных им победах над норманнами и печенегами, неудивительно, что он продолжал привлекать все больше наемников и союзников с Запада. В отличие от своих предшественников, которые довольствовались союзами с теми, кто сам стремился к ним, Алексей решил закинуть сети дальше и отправил своих посланников в далекие края Западной Европы, к королю Англии, графу Фландрии и даже к Папе Римскому. Это было как никогда актуально, поскольку теперь, когда с Запада империи ничего не грозило, Алексей и его советники решили вернуть византийские территории на Востоке и изгнать турок с земель, которые те заняли после Манцикерта. При этом Алексей, похоже, несколько изменил традиционный способ вербовки союзников и наемников. Как всегда, им сулили много золота, но добавились и новые стимулы. Упор делался на том, что византийцы и латиняне были христианами, а турки в Малой Азии – нет. Таким образом, для христианского императора борьба против «неверных» становилась праведным делом, за которым должно было последовать не только материальное, но и духовное вознаграждение. Возможно даже, посланники Алексея упоминали Иерусалим, который, хотя и лежал далеко за пределами Византии, прочно занимал воображение латинян, как место на земле, расположенное ближе всего к небесам. Конечно, это лишь предположение, поскольку записей того, что говорили византийские посланники, нет. Но если они делали это по поручению императора, то Алексей отчасти несет ответственность за то, что произошло дальше.

* * *

Весной 1096 года до Константинополя долетела весть о том, что несколько крупных армий латинян идут на Восток, чтобы соединиться в Константинополе, прежде чем переправиться через Босфор и отправиться на битву с турками, цель которой – освободить Иерусалим. Даже если император Алексей соблазнял западных европейцев духовными наградами и перспективой паломничества на Святую землю, едва ли он рассчитывал на столь масштабную ответную реакцию. И он не мог знать того, что его посольство к Папе Урбану II весной 1095 года возымело неожиданные последствия. Понтифик принял просьбу византийских посланников о помощи в борьбе против турок в Малой Азии близко к сердцу и следующей осенью, во время своего пребывания во Франции, произнес зажигательную проповедь перед огромным собранием рыцарей и дворян. Призывая их отправиться на Восток, чтобы помочь Византии, а затем захватить Иерусалим, он пообещал, что каждому, кто примет участие в этом походе, будут отпущены все его грехи, и что те, кто погибнет, будут допущены сразу в рай без необходимости искупить свои проступки в чистилище. Это обещание привело к тому, что очень многие откликнулись на призыв Папы, и положило начало так называемому Первому крестовому походу.