Прохоровка. Неизвестное сражение Великой войны - Валерий Замулин

Вообще очень важные происходили тогда события. Решалась судьба войны и судьба страны. Многое неприятно сейчас вспоминать. И обстановка сейчас другая, и время другое…

…Враг оттеснил нас к третьему рубежу обороны. Три ее полосы, включая последнюю, имели противотанковые рвы, различные земляные и полевые укрепления, огневые позиции для пехоты, артиллерии и танков. И почти все это он за неделю преодолел, пока не уперся в тыловую армейскую полосу обороны. Особенно острой сложилась ситуация у станции Прохоровка, в направлении Курска»^[136].

Для контрудара привлекались значительные силы: 2,2 гв., 5 гв., 10-й танковые корпуса, 89-я гв. и 375 сд. Руководить контрударом было поручено заместителю командующего 6 гв. А генерал-майору П.Ф. Лагутину. Павлу Филипповичу уже второй раз пришлось воевать на прохоровской земле. С февраля по апрель 1942 г. 293 сд, которой он в то время командовал, участвовала в штурме Прохоровки и обороне прилегающих к ней хуторов. После неудавшегося весеннего наступления под Харьковом его дивизия отступала к Дону и вместе с 5 гв. тк прикрывала выход наших частей из окружения в районе Старого Оскола.

Замысел контрудара, изложенный в распоряжении штаба Воронежского фронта, заключался в том, чтобы одновременным ударом четырех танковых корпусов при поддержке стрелковых соединений рассечь группировку частей 2 тк СС на прохоровском направлении и окружить ее. 2 гв. Ттк при поддержке пехоты 89 гв. сд предстояло ударом на Лучки отсечь противника от основных сил в районе с. Яковлево, а 10, 2 и 5 гв. тк должны были атаковать из района Васильевка, совхоз «Комсомолец», Беленихино и расчленить части мд СС «Дас райх» и «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Северо-западная часть кольца окружения должна была замкнуть части 6 гв. А и соединения 31 тк, оборонявшиеся на рубеже излучина р. Псёл, Грезное, Малые и Большие Маячки.

Сама идея этого контрудара, когда противник еще не утратил своей ударной мощи, была мерой вынужденной. Соотношение в танках не позволяло рассчитывать на значительные реальные результаты. Кроме того, наши войска не были готовы к наступлению. Некоторые части просто физически не успевали подойти к моменту его начала. Времени не хватало даже для перегруппировки сил. Так, командующий 6 гв. А отдал распоряжение своим частям о подготовке к контрудару в 2 часа ночи 8 июля, а переход в наступление планировался на 10.00. Сроки были просто нереальны, за восемь часов приказ должен был дойти до штабов войск (командир 2 гв. тк получил его только в 5.30), командованию предстояло за это же время спланировать действия каждого соединения и части, поставить боевые задачи частям и подразделениям, организовать взаимодействие, перегруппировать силы. В это же время необходимо было привести в порядок войска после трехдневных боев, накормить солдат, обеспечить их боеприпасами, предварительно доставив патроны, снаряды и мины из тыловых районов. Выполнить все это за такое короткое время, естественно, было невозможно.

В танковых соединениях ситуация была еще хуже. Бригады 2 тк были еще в пути и опаздывали на 3–4 часа к началу контрудара. Это было известно всем еще до рассвета. После длительного марша экипажи были измотаны, техника требовала осмотра и обслуживания. Прибытие мотострелков ожидалось только через два дня.

Войска корпуса А.Г. Кравченко лишь утром 7 июля вышли из окружения, потеряв только сгоревшими половину танков, треть уцелевших требовала ремонта. Были серьезные потери в личном составе, особенно среди командиров батальонов и рот. 2 гв. Ттк полковника А.С. Бурдейного также два дня не выходил из боев, но у него с боевыми машинами было получше.

Следовательно, создать единый танковый кулак к указанному сроку было невозможно, да и мощи ему явно не хватало. В этой ситуации было крайне важно не торопиться, не распылять силы, а собрать все танки в один кулак, обеспечить всем необходимым и организовать артиллерийскую поддержку. Если учесть, что танковые бригады подошли к Прохоровке около 13.00, то атаковать можно было не раньше 15.00–16.00. К этому времени можно было бы собрать силы и уточнить задачи. К сожалению, именно временем командование фронта и не располагало.

«В 4.00 8.07.43 г. мною лично получена боевая задача от начальника штаба фронта генерал-лейтенанта Иванова о переходе корпуса в наступление в 10.30 8.07.43 г. во взаимодействии с соседями справа и слева, – писал командир 5 гв. тк генерал А.Г. Кравченко. – Части корпуса в 10.30 8.07.43 г. перешли в наступление в заданном направлении и к 15.00 8.07.43 г. овладели х. Калинин и вышли на рубеж Озеровский, Собачевский, безымянная высота южнее х. Собачевский.

2 и 10 тк (справа) и 2 гв. тк (слева) в наступление не перешли. Таким образом, первоначальный успех корпуса не был развит соседями, хотя связь с ними поддерживалась устойчивая и они своевременно были поставлены в известность о переходе корпуса в наступление.

Следует отметить плохую организацию взаимодействия штабом Воронежского фронта между танковыми соединениями и недостаточный контроль за выполнением боевого приказа, что привело к недисциплинированным и преступным действиям ряда танковых соединений (2, 10 тк и 2 гв. тк), не перешедших в наступление.

Противник, почувствовав, что удар с нашей стороны наносится на сравнительно узком участке фронта, быстро перегруппировался и бросил против корпуса на направлении Лучки (сев.), Тетеревино (сев.), Ясная Поляна и из направления Лучки (южные) 130 танков, из них 30 «тигров», мотопехоту силой до моторизованной дивизии, 4 установки шестиствольных минометов, до 30 орудий разного калибра. Одновременно над полем боя появилось большое количество самолетов, которые непрерывно в течение нескольких часов бомбили боевые порядки частей корпуса. Впервые в этой операции с 16.00 до 19.30 противник применил большую группу самолетов «Ме-110», обстреливавших из пушек на бреющем полете танки 20 гв. и 21 гв. тбр.

В результате сильного удара противника с фланга и с тыла со стороны Тетеревино (сев.), не получив поддержки соседей справа и слева, части корпуса к исходу 8.07.43 г., понеся большие потери, отошли на ранее занимаемый рубеж по линии железной дороги. В результате боя уничтожено 46 танков противника, несколько самоходных орудий и минометов, 55 автомашин, до батальона пехоты. Наши потери – 31 танк.

…В течение этих дней боев корпус потерял большое количество испытанных в боях командиров, участников разгрома врага под Сталинградом.

Погибли два командира полка, тяжело ранены два начальника штаба бригад, тяжело ранен командир 48-го гв. танкового полка прорыва. Убито и ранено 75 % командиров батальонов, 70 % командиров рот.

Весь командный состав и бойцы проявили в боях исключительную храбрость, желание разгромить врага любыми средствами. Имеются десятки случаев, когда экипаж горящего танка не покидал танк»^[137].

Упрек Кравченко в адрес соседей можно понять: за три дня боев полнокровный корпус, который именовался Сталинградским, понес значительные потери в личном составе и технике: 5 июля соединение имело 216 танков, к исходу 8 июля в строю осталась 41 машина, а 17 были в ремонте.