Завоеватели. Как португальцы построили первую мировую империю - Роджер Кроули

Точно не известно, когда или почему Албукерк решил атаковать Гоа, но спустя несколько недель после бойни в Каликуте он уже приготовил план масштабной кампании. Португальцам предстояло отправиться в плавание почти на три года. В результате этой экспедиции баланс сил в Индийском океане существенным образом изменится.

В Кочин Албукерк вернулся, все еще страдая от сильных ран. Один из хроникеров утверждал, что в январе 1510 года доктора даже опасались за его жизнь. Если это правда, то Албукерк оправился на удивление быстро. Он был очень целеустремленным человеком, разделявшим мечту Мануэла о том, чтобы покорить весь Индийский океан, вытеснив оттуда мусульман. Албукерк как будто знал, что времени в его распоряжении осталось мало. Он видел, как быстро Индия высасывает из португальцев все соки: изнуряющий климат, непривычная пища, дизентерия и малярия — все это брало свое, отнимая у людей силу и энергию и сокращая их жизнь. «Конопатчики и плотники, — писал Албукерк королю, — после связей с местными женщинами и работой в таком жарком климате через год перестают быть мужчинами». За исполнение обязанностей губернатора Албукерк взялся с воинственным пылом. Кроме того, он готовил корабли к новой кампании, запасался продовольствием, следил, чтобы подчиненные не отлынивали от работы, и много писал. Отчеты, отправляемые королю Алмейдой, были краткими, Албукерк же отличался многословием. Он решил, что страдающий от неуверенности в себе Мануэл захочет знать все. При этом эгоцентричный Албукерк в каждом письме оправдывал свое поведение и поступки. «Нет ничего, — писал он монарху, — ни в Индии, ни во мне, о чем я бы вам не докладывал, — за исключением моих грехов». Следующие пять лет Албукерк забрасывал Мануэла богатыми на подробности посланиями, объяснениями, оправданиями и отчетами обо всех событиях. Письма состояли из сотен тысяч слов. Албукерк диктовал их днем и ночью команде многострадальных секретарей. Они писали под его диктовку, сидя на лошади, за обеденным столом, на палубе корабля, посреди ночи… И письма, и приказы, и петиции Албукерк подписывал на коленях, а потом рассылал многочисленные копии. Он был человеком порывистым, беспокойным и неугомонным, поэтому в посланиях своих постоянно перескакивал с одного на другое. Кроме того, письма его имели очень эмоциональный тон.

Один из несчастных писцов, Гаспар Корреа, не только стер пальцы, постоянно строча под диктовку и переписывая письма, но каким-то образом нашел время и для того, чтобы составить собственную весьма подробную и живую хронику происходящего. Албукерк, казалось, занимался множеством дел одновременно. Его способность планировать масштабные стратегии сочеталась с неуклонным вниманием к деталям. Отправляя послов к радже Виджаянагара, Албукерк не забывал справиться о здоровье его слона, поранившего ногу. Кроме того, используя в качестве упаковки кокосовые скорлупки, он отправлял подарки преданным союзникам, следил за подготовкой кораблей к плаванию и заходил в госпиталь, навещая раненых. Албукерк понимал, что хотя португальцы — властители морей, их положение в Каннаноре и в Кочине неустойчиво. Кроме того, у Албукерка были свои счеты к Ормузу и Каликуту, не говоря уже о королевских приказах, которые надлежало исполнить. Список целей, которых так и не удалось достичь Алмейде, был длинен: разрушение Каликута, захват Ормуза, блокада Красного моря, контроль над Малаккой, южным центром торговли специями, исследование морей, лежавших дальше. Кроме того, у Мануэла была еще одна мечта, которую он скрывал ото всех, кроме приближенных, — он стремился разгромить мамлюков в Египте и захватить Иерусалим.

Мануэл, всегда боявшийся доверять слишком большую власть кому-то из своих людей, решил создать три автономных правительства. Формально Албукерк распоряжался только в центральной части — на западном побережье Индии от Гуджарата до Цейлона. Побережья Африки, Красное море и Персидский залив относились к владениям Дуарте ди Лемоша. За пределами Цейлона Диогу Лопиш ди Секейра управлял Малаккой и всем восточным направлением. Такое распределение сил оказалось неудачным со стратегической точки зрения, поскольку ни у одного из двух других командиров не было в распоряжении кораблей, готовых к бою. Албукерк не только понимал всю бессмысленность этого разделения, но и считал, что по способностям остальные не могут сравниться с ним. Со временем он нашел способы получить в свое распоряжение корабли других командиров и объединить их под своим командованием — причем все это без соответствующего приказа короля. Таким образом, Албукерк собрал все военные ресурсы, но при этом нажил врагов и в Индии, и при дворе. Многие презрительно отзывались о его методах и старались очернить его перед королем.

Особенно непопулярными оказались военные планы Албукерка. После бойни в Каликуте ему стали очевидны все недостатки португальцев как солдат. Военные правила фидальго ставили личные героические подвиги выше общей тактики, а захват добычи оказывался важнее, чем достижение стратегических целей. Люди были больше привязаны к своим непосредственным командирам, с которыми были связаны семейными, дружескими или денежными узами, а не к главнокомандующему. Победы достигались скорее благодаря проявлениям личной доблести, чем в результате рационального планирования. Португальцы сражались со свирепостью, приводившей в трепет местное население, однако методы их были средневековыми и отличались хаотичностью, а зачастую они вредили сами себе. Именно по этой причине Лоуренсу ди Алмейда отказался расстреливать из пушек корабли египтян в Чауле, а Коутиньо отправился маршировать через весь Каликут с регалиями. Героические кличи фидальго, готовых скорее погибнуть, нежели отступить, заполняют страницы всех хроник. Однако было ясно, что, хотя трусость пятнает имя фидальго, а малейший намек о том, чтобы отказаться от сражения, приводит его в возмущение, совсем как Лоуренсу, отсутствие четкого строя и дисциплины ведет к поражениям.

Албукерк горячо поддерживал мессианские идеи Мануэла о подобии средневекового крестового похода, однако, как и сам король, понимал, что в Европе началась военная революция. Во время Итальянских войн конца XV века банды профессиональных швейцарских наемников, обученных маршировать и сражаться организованными группами, изменили представление о тактике на поле боя. Сразу же после возвращения из Каликута Албукерк написал Мануэлу, прося прислать солдат, обученных швейцарским методам ведения боя. Не дожидаясь, когда они прибудут, Албукерк сразу взялся за дело. Начался набор в войска. Солдат учили маршировать строем и сражаться при помощи пик. У каждого отряда был свой командир, знаменосец, трубач и писарь. Все получали ежемесячное жалованье. Чтобы повысить статус нового вида войск, Албукерк сам брал в руки пику и маршировал вместе с солдатами.

Не прошло и месяца со дня возвращения из Каликута, как он отплыл на север во главе обновленного флота: 23 короля, 1600 португальских солдат и моряков, 220 местных солдат с Малабарского побережья и 3 тысячи «боевых рабов», которые несли вещи и запасы продовольствия, а в случае необходимости могли принять участие в битве. Первоначальная цель экспедиции была обозначена нечетко. Ходили слухи, что султан мамлюков готовит новую военную кампанию в Суэце, собираясь взять реванш за сокрушительное поражение в Диу. Но Албукерк никому не рассказывал о своих намерениях. 13 февраля, когда корабли стояли на якоре возле Дели, он объяснил командирам, что в письмах король требует, чтобы они отправились в Ормуз. Также Албукерк сообщил об угрозе с Красного моря и мимоходом упомянул о Гоа, городе, который раньше никогда не фигурировал в планах португальцев. Четыре дня спустя, к удивлению большинства участников экспедиции, португальцы приступили к его захвату.