Опыты Сталина с «пятой колонной» - Александр Север

В годы НЭПа коррупция, хищения и взяточничество стали неотъемлемой частью жизни сотрудников и руководителей государственных и частных организаций.

В марте 1921 года нарком внешней торговли Леонид Красин в частной беседе признался:

«Наше несчастье в том, что нам в нашем аппарате приходится работать с людьми, никогда больше полтинника в кармане не имевшими, как только такой человек увидит сто рублей – обязательно положит в карман»^[225].

Слова высокопоставленного большевика подтверждали в своих отчетах чекисты. Так, заместитель начальника Экономчасти 23 мая 1922 года в своем докладе «о необходимых мерах для соблюдения государственной монополии во внешней торговли» сообщил:

«В производстве имеется несколько агентурных дел, указывающих на царящие в НКВТ (народный комиссариат внешней торговли. – А.С.) взяточничество и кумовство, на целый ряд крупных и мелких злоупотреблений, имеющих место не только в центральном органе НКВТ, но и на местах. Взаимоотношения между различными сотрудниками в НКВТ носят такой характер, что сплошь и рядом честному и преданному делу Советской Республики человеку житья там не дают…»^[226].

Действительно воровали тогда по-крупному, и не только в НКВТ, но и в других организациях. Так, по оценкам сотрудников ВСНХ в 1921–1922 годах у государства было похищено ценностей на сумму 150–200 млн рублей золотом. Хотя реальные потери были значительно больше.

Газета «Беднота» 11 января 1922 года сообщила своим читателям:

«За две недели – с 15-го по 31-е декабря – на всех железных дорогах России обнаружено 1200 случаев хищений. На первом месте стоит Московско-Казанская дорога, на последнем – Московско-Курская».

В отдельных организациях, например в Ленинградском порту, хищения продолжались в течение шесть лет, в Ленинградской таможне – пять лет, в Рауспирте – три года, в Главном военно-хозяйственном складе – три года и так далее. По каждому из этих дел в качестве обвиняемых проходило от 50 до 100 человек, причем большинство из них госслужащие.

Другая проблема – взятки. А вот их брали и давали почти все, начиная от наркомов и заканчивая мелкими клерками. Так, парижская газета «Последние Новости» 3 февраля 1922 года сообщила о «Процессе 72»:

«В Киевском революционном трибунале после двухнедельного разбирательства закончился слушанием процесс 72 инженеров Киевского военного округа, преданных суду во главе с бывшим начальником округа Карповым по обвинению во взяточничестве, злоупотреблениях по службе и т. д.

Революционный трибунал приговорил 3 инженеров к расстрелу, остальных же к принудительным работам на разные сроки».

Газета «Правда» 12 апреля 1922 года сообщила:

«В Московском ревтрибунале закончилось слушанием дело по обвинению во взяточничестве ответственных работников Гукона: нач. зем. – хоз. отдела Государева, нач. заготов. Матута, нач. фураж. подотдела Соколова и нач. финан. подотдела Котова и Глазова.

В сентябре пр. года Соколов и Матут путем “нажима” на подрядчика Баумина заставили его дать им взятку в 240 млн руб. Деньги были выданы из полученного Бауминым кредитного аванса на заготовку сена для Гукона. Котов при выдаче аванса Баумину удержал для себя 25 млн, Глазов получил 15 млн, и все остальные в том же роде…».

Автор не стал бы сравнивать нравы чиновников середины двадцатых годов прошлого века с современными традициями. Тогда подношения приходилось своим коллегам делать даже сотрудникам государственных учреждений. Вы можете себе такое представить? Для решения конкретного вопроса один советский чиновник должен был взятку другому. И это для решения не частных, а государственных дел.

Вот пример из советской жизни лета 1922 года. Так, берлинская газета «Руль» 4 июня 1922 года опубликовала статью «Советские «комиссионные»«, где сообщила:

«Торговый аппарат советской России, по словам контрольных органов, очень страдает от необходимости уплачивать высокое вознаграждение всякого рода комиссионерам. Так, напр., государственное промышленное предприятие “Урал-платина” закупило у различных трестов на 58 758 000 рублей мануфактурных товаров. За эти товары двум лицам уплачено комиссионное вознаграждение в сумме 13 миллиардов рублей».

А что происходило на железной дороге в начале двадцатых годов прошлого века! Если властям даже пришлось 6 декабря 1921 года издать специальное обращение к железнодорожникам о содействии в борьбе с взяточничеством. Хотя если внимательно прочитать текст этого документа, то его скорее следовало бы назвать предупреждением работникам «стальных магистралей». Процитируем его полностью.

«Граждане! Железнодорожники!

Вечное позорище царской России – система откупа, лихоимства и взяточничества – свила себе прочное гнездо в наиболее чувствительной области нашего хозяйственного организма – в железнодорожном хозяйстве. Взятка на железных дорогах стала явлением столь “нормальным”, что у многих товарищей железнодорожников притупилась чувствительность.

На железных дорогах все возможно купить и продать за определенную мзду, которая умелыми подлыми руками развратителя пропорционально распределяется между стрелочниками и высшими рангами. Спекулянты массами за взятку заполняют протекционные вагоны, прорезают в них Россию вдоль и поперек и обволакивают молодую Советскую республику своей паучьей сетью. Вся прицепка, отцепка, дальнейшее продвижение, будь то отдельного протекционного вагона, эшелона беженцев, продгруза отдельной организации, – все находится в прямой зависимости от взятки.

Бедствия, причиняемые этим злом государству, неисчислимы и кошмарны по своим последствиям.

Беженцы из голодного Поволжья, передвигающиеся по нарядам Главэвака, застревают на узловых станциях и обрекаются на нечеловеческие мучения; рабочие организации, отправившиеся для покупки хлеба для голодных семейств, кочуют месяцами “за отсутствием подвижного состава”; продовольствие, идущее для спасения детей и женщин Поволжья, где-то блуждает или мрачно стоит на путях в ожидании “чего-то недостающего”.

А за этим мрачным за[на]весом разыгрываются сцены бесстыдного, подлого подкупа и бесшабашного разгула кучки, продающей трудовую Россию, выбивающуюся из сил в тисках вражеского окружения, экономической разрухи, что покрывает неслыханным позором славное имя железнодорожного пролетариата.