Солдат Красной империи. Гуру из Смерша - Анатолий Терещенко

Как выяснилось, Александр Максович в разные годы, словно достойно готовясь к очередной непроходящей дате Дня ПОБЕДЫ, написал тридцать четыре полотна героев большой войны.

– Я пишу ветеранов Великой Отечественной войны, – говорил Шилов, – брошенных всеми, забытых в глухих деревнях одиноких стариков и старух, на которых надо молиться.

Поднял он и вопрос об участнике творческого процесса и его связи с обществом. «Художника вне политики не бывает», – отметил он.

Что касается модного в настоящее время термина «современное искусство», то он ответил словами великого русского художника Ивана Николаевича Крамского: «Нет понятия «современное искусство». Искусство либо есть, либо его нет».

– Когда еще только началась в зародыше история с Крымом, – говорил Шилов, – Я как раз писал портрет генерала Иванова, контрразведчика, который воевал в Крыму и рассказывал мне такие жуткие истории о том, что там творилось, – волосы шевелились. Он не только созерцал, не только видел, он там боролся с этим ужасом, с этой дикостью, с этими разрушениями, которые могли распространиться и на остальную часть нашей территории.

Теплые слова у него нашлись и в адрес ветеранов и действующих сотрудников Департамента военной контрразведки ФСБ России, которых он считал и считает не только оборонительным щитом, но и разящим мечом в защите Советской, а теперь Российской армии против тайных поползновений противника и охочего люда до чужих земель…

Говорят, ветераны, покидая нас, забирают с собой и часть своей эпохи, оставляя нам, живым, их воспоминания о пережитом.

Автор поймал себя на мысли, что те, кто прошел такую войну, несомненно, случись бы с ними что-то подобное, повторили бы свой путь так же, как шли по нему в годы военных испытаний. Шли сообразно своим представлениям о порядочности и уважительности, верности и обязанности Отечеству. Они прожили и проживают жизнь без сожалений. Наверное, эти люди с юности в пионерии и комсомоле усвоили на уроках в школах призыв красного романтика Николая Островского, что «жить нужно так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Об этом не раз говорил и сам Леонид Георгиевич.

В книге руководителя разведки ГДР, верного друга СССР и преданного советско-российскими руководителями Маркуса Вольфа «Игра на чужом поле. Тридцать лет в разведке» есть такие слова:

«Я еще находился в плену исторического оптимизма, который исповедовал и Харро Шульце-Бойзен (немецкий агент советской разведки, обер-лейтенант люфтваффе, член группы, названной гестапо «Красной капеллой» – псевдоним «Старшина», один из первых предупредивших нашу разведку в принятом Гитлером решении о нападении на СССР. – Авт.), когда он писал незадолго до своей казни:

«Спроси себя в этот час роковой:

Жизнь стоило так пройти?

Ответ один, он такой простой:

Мы были на верном пути!»

Это было и моим кредо – жертвы могли быть не напрасными, а еще вернее – они не могли быть напрасными».

Не напрасными были дела и сама жизнь Леонида Георгиевича Иванова.

Он прожил ее без сожалений! И вот что подумалось – таких воинов, каким был Леонид Георгиевич, нельзя было победить немцам. Вспомнилось в связи с этим стихотворение «Баллада о гвоздях», написанное еще в 1922 году известным советским поэтом Николаем Семеновичем Тихоновым, где повествуется о человеческой стойкости и человеческом мужестве.

По всей видимости, этот образ вызван ассоциацией с такими выражениями, как «железный характер», «железная воля», «железная стойкость» и тому подобные «ожелезненные» качества человека. Из таких патриотов земли Русской поэт предлагал:

«Гвозди бы делать из этих людей,

Крепче б не было в мире гвоздей!»

Таким железным видится автору и герой повествования – генерал Леонид Георгиевич Иванов.