Дипломатия Второй мировой войны глазами американского посла в СССР Джорджа Кеннана - Джордж Кеннан

28 апреля 1947 года госсекретарь Маршалл возвратился из Москвы, где принимал участие в заседании европейского совета министров иностранных дел, на котором обсуждался вопрос о бедственном положении Западной Европы. Возрождения ее экономики, как ожидалось, не произошло, и налицо была экономическая дезинтеграция. В результате переговоров с русскими он понял, что план решения европейских проблем в сотрудничестве с Россией оказался, по сути, фикцией. Стало очевидным, что советские лидеры видели причину падения экономики западноевропейских стран в чем угодно, но только не в коммунистическом руководстве. Генерал пришел к выводу, что любая акция в рамках «сотрудничества» великих держав в деле укрепления экономики Западной Европы была бы на руку коммунистам. Мы и так долго мешкали, и время проходило бесцельно.

«Пациенту становится все хуже, – выступил он по радио в обращении к нации в день своего возвращения, – потому что доктора слишком осторожничают и медлят».

На следующий день он вызвал меня к себе. Мне не придется заканчивать этот год в военном колледже, как я планировал, сказал он мне. Я должен безотлагательно возглавить группу (бюро) политического планирования Госдепартамента. Европа находится в беде, поэтому надо срочно что-то делать. Если мы не проявим инициативы, это сделают другие. Члены конгресса начнут наверняка вынашивать свои планы и идеи о том, что необходимо сделать для Европы. Тогда ему придется лишь обороняться, а этого он хотел по возможности избежать. Он пожелал, чтобы я немедленно сформировал группу и занялся этой проблемой. Времени у меня было мало (я не помню точно, десять дней или две недели) на выработку рекомендаций, которых он требовал от меня. Прощаясь со мной, он добавил в присущем ему духе (что отмечали многие историки): «Избегайте рутины и обыденщины».

Суть концепции плана Маршалла хорошо и детально изложена в книге упоминавшегося мной Джонса, поэтому я не стану ее пересказывать. Остановлюсь только в общих чертах на моем непосредственном участии в его разработке.

Распоряжение генерала Маршалла поставило меня в затруднительное положение. Ведь группы как таковой еще не существовало. Три человека, которых я хотел включить в ее состав, проживали за пределами Вашингтона, и я тут же вступил с ними в переговоры. К тому же необходимо было провести несколько уже запланированных лекций, от которых мне отказываться не хотелось. К этому времени уже закончилось строительство нового здания Госдепартамента, куда начали переселяться его сотрудники. И мне пришлось заниматься оборудованием отведенного группе помещения.

Вместе с собранными в спешке сотрудниками я должен был просмотреть все имевшиеся материалы по европейской экономике в их совокупности, отобрать предложения для использования, затем составить проект рекомендаций для госсекретаря, подготовиться к защите предлагаемых мер («критиканов» в правительственных кругах было предостаточно) и отражению наскоков со стороны лиц, не терпящих вмешательства человека, вторгшегося в их бюрократические сферы и прерогативы.

Группа окончательно сформировалась 5 мая 1947 года. В соответствии с распоряжением по департаменту на нее возлагались следующие основные задачи:

1. Осуществлять разработку и формулировку долгосрочной программы США в области внешней политики.

2. Предвидеть проблемы, с которыми департамент может столкнуться в своей деятельности.

3. Изучать и готовить доклады по широким военно-политическим проблемам.

4. Анализировать проблемы и события, которые могут влиять на внешнюю политику США, и готовить рекомендации по принятию адекватных мер.

5. Координировать планирование работы в отделах Госдепартамента.

Вряд ли можно полагать, что я за такое короткое время и при весьма чрезвычайном давлении мог собрать боеспособную команду из людей, не сталкивавшихся ранее с подобными делами и фактически мало компетентных в них, а посему не имевших веса в обществе. Да и госсекретарь хотел видеть другое. Ведь мнение и взгляды такой группы имели большое значение для него самого и президента, не располагавших подчас возможностями для собственной оценки тех или иных проблем. Было ясно, что в состав группы необходимо привлечь людей с соответствующей квалификацией и пользующихся авторитетом и известностью. Вполне уверен, что многие другие группы были бы забракованы руководством департамента, если бы к ним предъявлялись такие же требования, как к нам. Отмечая степень действенности американской политики, можно сказать, что она в значительной степени была в то время обязана компетенции людей нашего ранга.

Мои помощники в несколько обновленной группе показали себя в дальнейшем людьми способными, добропорядочными, думающими интеллектуалами, хорошо знакомыми с работой департамента. Они приводили толковые аргументы в поддержку того или иного положения, помогали убирать клише и слишком упрощенные подходы, заставляя меня напрягать свой интеллект. (В нашем небольшом коллективе, особенно в первые весьма напряженные дни и даже ночи, постоянно шли интенсивные дебаты. Мне вспоминается, как однажды поздно вечером, чтобы успокоиться и восстановить самообладание, я выбежал из кабинета и, едва не плача, прошагал по коридорам чуть ли не всего здания.)