Войсковые разведчики в Афгане. Записки начальника разведки дивизии - Николай Кузьмин

В очерке «Две трагедии 783 отдельного разведывательного батальона» я уже рассказал о двух кровавых событиях, оставшихся в те годы незамеченными.

Так и в этом случае. Просматривая Интернет, я нашел отголоски события, произошедшего 3 мая 1984 года, в котором я участвовал и все знаю как очевидец.

Привожу тексты из сети Интернет:

«…Елена, родная сестра разведчика, рядового Андрея Подкорытова, одного из погибших в этом бою, через восемь лет полностью восстановит картину боя в Панджшерском ущелье. Родные вновь переживут драматическую и страшную минуту, когда их Андрюша, спасая раненого, упадет на афганскую землю. Пуля душмана оборвет жизнь высокого красивого парня – настоящего русского богатыря. Тяжело об этом знать. Но еще тяжелее – не знать, не ведать, что думал, чем жил на афганской войне, как встретил свой последний час их самый дорогой человек. «Осознание того, что мы, родные Андрея, ничего не знаем о его последнем дне жизни, обстоятельствах гибели, жгло и не давало покоя, – рассказывает Лена. – В 1990 году я опубликовала заметку в газете «Аргументы и факты», где обратилась к бывшим военнослужащим 783-го отдельного разведывательного батальона с просьбой рассказать о том бое в Панджшере. Пошли письма, и постепенно выстроилась вся цепочка событий, произошедших 3 мая 1984 года…»

«Кто знает, как могло все повернуться, если бы не предательство начальника разведки 149-го мотострелкового полка, дислоцировавшегося в Кундузе. Война – часто цепь роковых случайностей. Офицер в момент внезапно возникшего конфликта застрелил мэра Кундуза и, забрав с собой двух солдат, ушел к моджахедам. Разведбат, выдвинувшийся было в район Файзабада на уничтожение крупной банды, был брошен на задержание изменника. Однако поиск войсковых разведчиков ничего не дал. А 19 апреля 1984 года началась очередная Панджшерская операция против вооруженных формирований Ахмад Шаха Масуда, прервавшая перемирие в этом мятежном районе».

«…Наше подразделение получило приказ прочесать ущелье Арзу, что в районе Панджшера. День был хмурый, с утра сгустился туман, – рассказывал в своем письме Юрий Щетинин из Борисоглебска. – Мы вошли в ущелье и продвинулись километров на шесть. Вокруг все было тихо, никаких признаков войны. Рота остановилась возле дома в саду, на отдых. Расставив посты, начали готовить обед, шутили, смеялись. Потом по рации был получен приказ – возвращаться назад. В цепочку по одному пошли в обратном направлении. Через триста метров по нам вдруг открыли огонь. Завязался бой. Мы поняли, что попали в засаду. Это страшно вспоминать. Стреляли отовсюду. Просто-напросто они нас расстреливали в упор. Не знаю, как я и мои товарищи остались только живы. Я видел, как Андрей и Коля Каштуев тащили раненого Колю Самолюка. Огонь с каждой минутой усиливался. Вскоре пуля попала в голову Андрея. Тут же был убит и Коля Каштуев…»

«…Наша рота осталась идти в замыкании: мы должны были прикрывать отход основной группы, – добавляет подробности боя в своем письме Николай Наскалов из г. Хмельницкого. – Вдруг начался обстрел, а мы как раз были на открытом месте. Андрей погиб самым первым. Он не мучился, его смерть была мгновенной. Мы сразу отнесли его под огнем к ручью, где было небольшое углубление. Мы все там находились и прятали убитых и раненых. Отстреливались до темноты. Наши первая и вторая роты нам не могли помочь, настолько был плотный огонь. Попытаться это сделать стало бы напрасной гибелью людей. Помощь подоспела, когда уже стемнело. Мы начали продвигаться с ранеными и убитыми к «броне». Я нес убитого сержанта Чертенкова, а Андрюшу несли солдаты из 149-го полка. Наутро оказалось, что ночью умер тяжело раненый наш командир старший лейтенант Олег Антоненко – в день своего рождения. Ваш и наш Андрей за чужие спины не прятался, он был настоящим мужчиной».

«Когда начался обстрел 1-й роты, наша 3-я вернулась на выручку, – писал Елене Сергей Хомяков из Воронежа. – То, что произошло, было похоже больше на кровавый кошмар. Душманы навалились на нас с двух сторон. Офицеру-артнаводчику замполит роты приказал вызвать огонь артиллерии на наш квадрат. Я думаю, что это и спасло нас, оставшихся в живых. К нам на помощь подошел батальон мотострелкового полка. Всю ночь мы несли убитых и раненых на себе».

«У нас патроны почти кончились, и было видно, как душманы смеясь, достреливали Самолюка, до которого нельзя было добраться», – добавлял горькую картину Олег Ширшов.

Владимир Синица из Донецка написал родным рядового Подкорытова: «Я уже потом узнал, что ребята решили стоять до последнего. Куда-то бежать у Андрея и мысли не было. Пули во всех убитых и раненых входили спереди. Ни Андрей, никто другой за спины товарищей не прятался».

3 мая 1984 года 783-й отдельный разведывательный батальон потерял 13 человек – 3 офицера и 10 солдат. «Батальон попал в засаду, устроенную душманами, и потому были большие потери. Я летел на самолете, который доставлял гробы с телами наших ребят в Советский Союз. Своего друга Олега Антоненко похоронил на его родине в Киеве. С тех пор солдаты и офицеры батальона 9 мая собираются на могиле офицера, и потом идут к его маме, – написал Подкорытовым старший лейтенант Юрий Калинин, – я могу вам точно сказать, что у нас за время моей службы с апреля 1982 по июнь 1984 годов не было ни одного солдата, попавшего в плен». Последняя фраза в письме офицера не случайна. Было и такое послание сестре Андрея, в котором утверждалось, что он жив и ныне живет в Канаде. Недоразумение рассеялось, когда Елена выслала фотографию Андрюши».

Как видите, правда и слухи сплелись в один комок. Спешу сообщить читателям, что информация об измене начальника разведки 149 гв. мсп – чистой воды вымысел!

Начальник разведки полка в этот период, капитан Николай Бородихин, честно выполнил свой воинский долг и никакого отношения к слухам не имеет. Я с ним прослужил более 1,5 лет и могу охарактеризовать его как смелого, инициативного офицера с очень развитым чувством порядочности и ответственности за свое дело.

Понятно, что такой слух мог появиться только после дезертирства и сдачи в плен в марте 1984 года бывшего начальника разведки 122 мсп нашей дивизии подполковника Зайца. Об этом я подробно написал в очерке «Охота на Зайца».

К сожалению, в 1990 году письмо Елены Подкорытовой из Свердловска в газете «Аргументы и факты» я не читал. Поэтому, хоть и с большим опозданием, хочу рассказать, что же действительно произошло 3 мая 1984 года в долине реки Андараб (эта река идет практически параллельно долине реки Панджшер, но только с северной стороны гор Гиндукуш).

Так как мы действовали в рамках Панджшерской операции и пришли в Андараб из Панджшера (очерк «В долине пяти львов»), неудивительно, что многие считают, что этот бой произошел в Панджшере.

В тот день пешая группа из всех рот разведбата, человек 50, пошли для проверки результатов авиаудара по кишлаку Лагак в ущелье Арзу. Расстояние от основных сил дивизии было в одну сторону около 12 км.

По всем существующим правилам, возглавлять их должен был командир батальона подполковник В.Н. Тихонов или кто-то из его заместителей. Однако никого из заместителей в этот момент в батальоне не было, а сам комбат, ссылаясь позже на недавнюю травму ноги, в горы не пошел, а назначил старшим этой группы командира разведывательной десантной роты, недавно прибывшего из Союза вместо Игоря Плосконоса, весной уехавшего по замене. Естественно, что этот офицер боевого опыта не имел, но уже пару раз выйдя на боевые действия, не считал себя новичком.