Футбол сквозь годы - Николай Старостин

Как-то раз заглянул ко мне домой Всеволод Михайлович Бобров. Посидели мы с ним за чаем, как водится, обсуждая футбольные дела. И в ответ на мои рассуждения о том, чем надо бы помочь футболу, он вдруг со вздохом произнес:

– Наивный вы человек. Все на честный футбол опираетесь, а теперь такое бывает!.. Не хочу и рассказывать, вас огорчать…

Ничего больше он не прибавил, но его вздох мне запомнился.

Слухи издавна роятся вокруг футбола. Жизнь наша проста, но в глазах болельщиков она выглядит то загадочной, то романтической, то приключенческой. Я привык ко всяким россказням и небылицам и слушаю их не удивляясь и не обижаясь: в общем-то люди делают нам честь своим вниманием и выдумками, подчас ребячески-наивными и трогательными.

Однако слухи слухам рознь. Когда вдруг слышишь на трибунах или в метро реплику о том, что вчерашний матч, закончившийся вничью, был «договорным», становится не по себе. Пусть бы говорили что угодно, только не это. Можно стерпеть, когда рассказывают, что видели одного мастера в подпитии (вероятность такая есть), другой в компании проклинал тренера своей команды, третий каждый год требует сменить квартиру под угрозой перехода в другую команду. Или еще что-либо в том же духе. Семья не без урода, и газетные фельетоны о художествах иных футбольных «звезд» не редкость.

Но «договорные» матчи – тень уже не на отдельных футболистов: в глазах общественности ставится под сомнение сам футбол, его добропорядочность, его доброе имя. И это мало того что оскорбительно, еще и крайне опасно для благополучия всего нашего дела.

Слухов на эту тему предостаточно. Правда, я склонен считать их преувеличенными, они обрастают как снежный ком. И возникают, как отрыжка маниакальной подозрительности у некоторых тренеров и спортивных деятелей. Обжегшись на молоке, они дуют на воду, им мерещится то, чего иногда нет и в помине. Мне приходилось наблюдать, как игроков обвиняли сгоряча, безвинно, после чего они лучше себя не чувствовали в команде и лучше не играли.

И все же футбол наш не без греха. Да и нужны ли доказательства, когда у нас 10 лет действовал лимит ничьих? Напомню, что ввели его после чемпионата 1977 года («Спартак» тогда был в первой лиге), в ходе которого чуть ли не половина матчей закончилась вничью, и не из-за немощи, а из-за старания тренеров без хлопот и испытаний устроить полюбовно свои турнирные делишки. В том году миролюбие ловчил достигло своего предела, наш футбол попал в полосу штиля. Не случайно сборная в ту пору не могла пробиться в финальную часть как чемпионата мира, так и чемпионата Европы.

Лимит ничьих я одобрял. Он, по моим наблюдениям, в свое время подействовал отрезвляюще, ограничил возможности соглашений. Могут сказать, что очки делятся между командами и по-другому: каждой – по победе на своем поле. Но это труднее, любое поражение нечто вроде «красной карточки». А ничья – «желтая карточка», она не влечет за собой последствий. Руководителям команды общественная выволочка не грозит.

Когда же кивают на то, что команды безупречного поведения страдали, перевыполнив лимит, следует не обижаться, а задуматься: почему это происходит? Больше чем уверен, что перевыполнение «плана» по ничьим свидетельствовало об игровых несовершенствах команды. В чемпионате 1985 года и «Спартак» столкнулся с лимитом. Не вижу здесь ни невезения, ни несчастливого стечения обстоятельств, просто нашу атаку соперники научились сводить на нет.

Лимит лимитом, но большей пользе делу, мне думается, послужило бы предметное и строгое расследование хотя бы одного «договорного» происшествия со всеми вытекающими выводами и последствиями. Показательное расследование, как это сделали в Чехословакии. Не хочу верить, что напасть прочно укоренилась, и сильный щелчок по носу мог бы одних устрашить, а других заставить одуматься.

По моим представлениям, честность – одно из непременнейших требований в любом деле.

У меня в голове не укладывается, как можно руководить командой после того, как однажды перед матчем скажешь игрокам: «Сегодня отдаем очко». Выбита из-под ног принципиальная платформа, ты вступил в нечестный сговор, и, что бы ни говорил после этого, слова твои пусты.