Люди Грузинской Церкви. Истории. Судьбы. Традиции - Владимир Лучанинов

Со мной произошел случай, который мне запомнился. Прихожу как-то после параклиса, усталый, домой, в свою одноэтажную боржомскую резиденцию. Монахиня Анна, которой было за шестьдесят, начала готовить трапезу.

– Сейчас, владыка, я вас покормлю курочкой ^[75], сегодня принесли, домашнюю, – вся сияя, говорила она мне.

– Ну, курочка так курочка, – ответил я, зашел к себе в комнату, взял молитвослов и начал читать акафист святому Николаю Чудотворцу. «Святителю Николае, моли Бога о нас», – громко читаю я. «Курочка, ой хорошая курочка», – слышу восклицания матушки Анны. Я продолжаю читать. «Ох, курочка вкусненькая получилась, ох, аппетитная», – кряхтит из кухни матушка Анна. «Господи, да что это!» – думаю я; тут еще и запах жареной курицы дошел. Уф, уф, даже слюнки потекли. А я ведь проголодался за весь день. «Святителю Николае, моли Бога о нас», – опять громко, нараспев продолжаю я. «Ой, как вкусно, ой, ой! Владыка будет доволен», – не унимается матушка Анна. Мне уже не до акафиста: вроде читаю, а мысли мои вокруг жареной курицы. Перед глазами стоит она, сочная, вкусная-превкусная.

Еле дочитал акафист, закрыл молитвослов и быстро иду в трапезную.

– Ну, где она, ваша курица? – спрашиваю матушку Анну.

– Сейчас, дорогой владыка, сейчас, – довольная, она поворачивается, чтобы принести тарелку с курицей.

Я сижу за столом, взял вилку, нож и жду. Вдруг слышу ужасный крик матушки Анны:

– Брысь, брысь, ой, Господи, что это такое! Ой, не могу, помогите!

– Что, что случилось? – вскакиваю я и вхожу в малую трапезную, где у нас кухонная плита.

Оказалось, что именно в ту секунду, когда матушка Анна хотела взять тарелку с курицей, через открытое окно заскочил огромный соседский кот и, нагло схватив мою вкусную курицу, спрыгнул во двор. Устроился поудобнее около клумбы с цветами и спокойненько облизывал свой трофей! Главное, совершенно бесстыдно смотрел на меня и продолжал есть.

Хотел я было со злости запустить в него камнем или чем-нибудь еще, а потом сам же и рассмеялся. «А ведь меня святой Николай Чудотворец смирил, чтобы я об акафисте и молитве больше думал, а не о жареной курице», – подумал я.

Матушка Анна долго не могла в себя прийти. А кот соседский брюхо набил, мурлычет, усы облизывает и как бы дает мне понять: «Мяу… вот вам, епископам, и курочка, вот вам и жареная, нечего святого Николая обижать». Эх, чудно ведь, сразу и не поверишь. Ну, прости, святитель Николае, больше не буду.