Римские войны. Под знаком Марса - Александр Махлаюк

Разорившиеся безземельные крестьяне становились батраками или массами стекались в город и, не имея постоянного дохода, пополняли разряд так называемых пролетариев. Тем самым они, согласно римским законам, выбывали из числа военнообязанных и не могли быть призваны в легионы. Армия по-прежнему оставалась ополчением граждан-собственников. Но мы знаем, что именно крестьянство всегда давало Риму лучших солдат. Поэтому обезземеливание крестьянства неизбежно вело к ослаблению военной мощи римского государства. Возникли большие трудности с набором легионов. У военачальников, отправлявшихся на войну, уже не было возможности отбирать новобранцев, как прежде. Приходилось забирать всех подряд. Это не могло не сказываться самым отрицательным образом на боевом духе и дисциплине войск. Простые солдаты были не заинтересованы в новых войнах, которые велись далеко за пределами Италии. Они видели, что львиная доля добычи присваивается жадными полководцами и их свитой, а им почти ничего не достается, в то время как их собственные хозяйства, оставленные на жен и детей, приходят в упадок. Многие граждане отказывались идти на войну. Вместо вызова по спискам военнообязанных прибегали к жеребьевке, чего никогда не было раньше. Солдаты, попавшие в армию против желания, сражались из рук вон плохо, не подчинялись дисциплине, а то и вовсе дезертировали или перебегали на сторону врага. Позорным поражениям, упадку дисциплины и боевых качеств армии способствовало бездарное командование корыстолюбивых военачальников, которые и во время походов не желали расстаться с привычной роскошью и больше думали о личном обогащении, чем о военных действиях.

Между тем и после великих завоеваний нужда в сильной и многочисленной армии не только не исчезла, но и возросла. Сохранять власть над миром оказалось ничуть не легче, чем завоевать его. В провинциях вспыхивали восстания против римского владычества, и римлянам приходилось вести длительные тяжелые войны для их подавления. Требовалось постоянное военное присутствие для охраны границ огромной державы. Все более серьезную угрозу представляли выступления рабов, выливавшиеся кое-где в настоящие войны против рабовладельцев.

Наиболее дальновидные римские политики ясно осознавали все эти угрозы и выступали за проведение реформ. Различные меры для преодоления назревавшего кризиса обсуждались в кружке Сципиона Эмилиана. Но реальные шаги в этом направлении сделали в 30-20-е гг. II в. до н. э. братья Тиберий и Гай Гракхи, которые были родными внуками Сципиона Африканского Старшего. Однако главная цель их деятельности – возродить военную мощь Рима за счет наделения разорившихся крестьян землей – была достигнута лишь частично. Остановить обезземеливание крестьянства и восстановить прежнюю численность военнообязанных не удалось. Сами братья погибли в острой борьбе за проведение в жизнь своих реформ, вызвавших резкое недовольство крупных землевладельцев и сенатской олигархии.

Кризисные явления, возникшие в римском обществе еще в середине II в. до н. э., достигли предельной остроты к концу этого столетия, когда к внутренним неурядицам добавились серьезные осложнения как на северных, так и на южных рубежах римской державы. В условиях внешних угроз само существование Рима зависело от того, удастся ли обеспечить боеспособность армии и выдвинуть действительно великого полководца. Таким полководцем оказался Гай Марий, который обессмертил свое имя не только замечательными победами, но и важной военной реформой. Как подчеркнул один римский историк, «Риму пришел бы конец, если бы на долю этого века не выпал Марий».

Гай Марий

По своему происхождению, воспитанию, характеру и карьере Марий совсем не походил на знаменитых полководцев эпохи Пунических войн. В Риме всегда было много храбрых солдат и выдающихся военачальников. Но для рядовых легионеров пределом мечтаний обычно было звание первого центуриона в легионе – примипила. Высшие офицерские должности и командование армией в Римской республике всегда оставались в руках высших сословий. Тем более трудно, практически невозможно было простому человеку выдвинуться на высокий пост во второй половине II в. до н. э. в условиях почти абсолютного самовластия знати. Марий же, происходивший из плебейских низов и начавший службу рядовым солдатом, не только достиг всех высших военных отличий, но и стал первым в римской истории человеком, который семь раз избирался консулом, причем после первого консульства следующие пять он получал подряд год за годом. Его называли «солдатским полководцем», потому что он первый из рядовых солдат поднялся до командования всей армией.

Марий никогда не скрывал своего простого происхождения, но гордился им, подчеркивая, что своим возвышением он обязан своему таланту, труду и счастью. Родился он в 156 г. до н. э. в деревне близ города Арпина в семье простого крестьянина, такого бедного, что ему приходилось, не имея собственной земли, наниматься в батраки-поденщики. С детства Марий познал тяжелый крестьянский труд. Он не получил законченного образования, не изучал греческий язык и литературу, считая смешным обучаться наукам у наставников, которые сами в рабстве у других. Изысканным аристократам Марий казался человеком неопрятным и грубым. Зато простая деревенская жизнь закалила его тело, приучила его одинаково переносить холод и зной, голод и жажду. От отца Марий усвоил, что изящество подобает женщинам, а мужчинам – труд, что всем честным людям надо стремиться к славе больше, чем к богатству, что человека украшает оружие, а не роскошная утварь.

Совсем молодым человеком Марий поступил на военную службу и, как и всякий новобранец, по выражению поэта Ювенала, «по башке получал суковатою палкой^[27], если ленилась кирка и медленно шло укрепленье». Он прошел суровую школу войны в Испании, где римские легионы вели непрерывные изнурительные военные действия с мятежными туземными племенами. Особенно тяжелой была Нумантинская война, названная так по городу Нуманции, который был оплотом восстания кельтиберов. Римляне никак не могли взять этот «свирепый и гордый город» и одно за другим терпели под его стенами унизительные поражения. Так продолжалось почти 10 лет, пока командующим под Нуманцию не прибыл Сципион Африканский Младший, вновь избранный консулом в свои 50 лет. Как когда-то под Карфагеном, Сципион решительными мерами восстановил дисциплину в войске, совершенно разложившемся от непрерывных неудач и попустительства прежних начальников. И все же Сципиону потребовалось 15 месяцев, чтобы взять и разрушить Нуманцию, самой природой превращенную в неприступную крепость. В ходе этой войны Марий привлек внимание Сципиона – сначала тем, что лучше всех ухаживал за конем и оружием, а потом и храбростью: на глазах у полководца он сразил врага, с которым сошелся в единоборстве. Вероятно, именно Сципион начал продвигать смелого и способного солдата по служебной лестнице. Как и других отличившихся воинов, он приглашал Мария к себе в палатку на обед. На одном из таких обедов, когда речь зашла о полководцах, кто-то из присутствующих спросил, будет ли еще когда-нибудь у римского народа такой вождь и защитник, как Сципион. Консул, хлопнув лежащего рядом с ним Мария, полушутя-полусерьезно ответил: «Будет, и, может быть, даже он».