Римские войны. Под знаком Марса - Александр Махлаюк

И тут представлялось зрелище других ужасов, так как огонь сжигал все и перекидывался с дома на дом, а воины не понемногу разбирали дома, но, навалившись все разом, обрушивали их целиком. От этого происходил еще больший грохот, и вместе с камнями падали на середину улицы вперемешку и мертвые и живые, большей частью старики, дети и женщины, которые укрывались в потайных местах домов; одни из них раненые, другие полуобожженные испускали отчаянные крики. Другие же, сбрасываемые и падавшие с такой высоты вместе с камнями и горящими балками, ломали руки и ноги и разбивались насмерть. Но это не было для них концом мучений. Воины, расчищавшие улицы от камней, топорами, секирами и крючьями убирали упавшее и освобождали дорогу для проходящих войск; одни из них топорами и секирами, другие остриями крючьев перебрасывали и мертвых и еще живых в ямы, таща их, как бревна и камни, или переворачивая их железными орудиями: человеческое тело было мусором, наполнявшим рвы. Одни из выбрасываемых падали вниз головой и их ноги, торчавшие из земли, еще долго содрогались; другие падали ногами вниз, и головы их торчали над землею, так что лошади, пробегая, разбивали им лица и черепа, не потому, что всадники этого хотели, но из-за спешки. По этой же причине так делали и сборщики камней. Трудность войны и ожидание близкой победы, спешка в передвижении войск, крики глашатаев и трубные сигналы, возбуждавшие всех, трибуны и центурионы, пробегавшие мимо со своими отрядами, сменяя друг друга, – все это делало всехиз-за спешки безумными и равнодушными к тому, что они видели».

Шесть дней и шесть ночей творился весь этот ужас на улицах Карфагена. Даже привычные к виду крови и страданий, закаленные в боях римские легионеры не выдерживали нечеловеческого напряжения. Чтобы солдаты не истощились от бессонницы, трудов и не сошли с ума от жутких зрелищ, римские отряды постоянно сменялись. Только Сципион без сна непрерывно находился в гуще событий, отдавая необходимые распоряжения. Даже отдыхал и перекусывал он мимоходом, присев на какое-нибудь возвышение и наблюдая происходящее.

Из 700-тысячного населения в живых оставалось всего около 55 тысяч человек, укрывшихся в Бирсе. Но после непрерывного шестидневного штурма и они запросили пощады. К Сципиону пришли жрецы из храма Эшмуна^[25], стоявшего на самой высокой точке Бирсы. Жрецы просили только об одном – сохранить жизнь желающим выйти из крепости. Сципион обещал жизнь всем, кроме перебежчиков-римлян: предатели отечества ни при каких условиях не могли рассчитывать на пощаду. Вышедшие из крепости мужчины и женщины были взяты под стражу. Около 900 перебежчиков, которых ожидала неминуемая расплата, засели в храме Эшмуна. Вместе с ними там укрылись Гасдрубал, палач римских пленных, его жена и двое маленьких сыновей. Несмотря на бессонницу, голод и утомление, отчаявшиеся смертники продолжали сражаться, пользуясь неприступностью храма, расположенного на отвесной скале.

Однако Гасдрубал, недавно клявшийся, что сгорит вместе с родным городом, не выдержал. Незаметно для других он бежал к Сципиону и бросился ему в ноги, униженно вымаливая пощаду. Римский полководец показал его перебежчикам. Те попросили на минуту прекратить штурм и, воспользовавшись минутной тишиной, осыпали Гасдрубала отборной бранью и проклятиями, а затем вошли в здание храма и подожгли его. Жена Гасдрубала, поднявшись с детьми на крышу пылающего храма, прокляла трусливого предателя. Потом недрогнувшей рукой зарезала у него на глазах своих детей, столкнула их в разгоревшееся пламя и сама бросилась туда же. Рухнувшее здание погребло под собой последних мучеников осады.

Борьба была окончена. Зловещий город, причинивший римскому и другим народам неисчислимые бедствия, лежал поверженный. Но, видя окончательную гибель ненавистного врага, Сципион не ликовал. Он погрузился в глубокое раздумье и неожиданно для стоявших рядом друзей и соратников заплакал, громко выражая жалость к врагам. Сопровождавший Сципиона Полибий услышал, как его ученик произнес по-гречески стихи из «Илиады» Гомера: