Какой была древняя Цивилизация до Катастрофы? - Александр Горбовский

Тогда местные жители разыскали зоологов в городе и просили их вернуть бабуинам их детеныша. Маленький бабуин был доставлен в джунгли и оставлен на том же месте, где он был найден.

«Через два дня инцидент между людьми и животными был окончательно исчерпан. Живого и невредимого ребенка нашли на обочине дороги, и в знак своих добрых намерений обезьяны оставили рядом с ним большую связку бананов».

Ситуация, описанная выше, возникла случайно, спонтанно. Но, если в ходе контактов с нами животные действительно «становятся умнее», со временем контакты эти будут, возможно, носить более направленный характер.

Советский исследователь К. Фабри, комментируя опыты по обучению шимпанзе, писал, что эксперименты эти «вновь показывают, к каким исключительным достижениям может привести так называемое «развивающее обучение», при котором человек мобилизует потенциальные психические возможности животного».. Мы можем представить себе некое будущее, когда «развивающее обучение» не будет ограничиваться рамками исследовательских лабораторий. Можем представить себе то будущее, когда, разрешив наиболее тревожные свои проблемы, человек сможет больше внимания, средств и любви уделять братьям своим меньшим. И тогда, возможно, никому не покажется такой уж нелепостью, если специалисты-этологи будут отлавливать отдельных животных и, проведя с ними курс «развивающего обучения», отпускать их снова на волю. Учитывая предрасположенность животных к подражанию, можно предположить, что появление таких «просвещенных» особей не проходило бы бесследно. Действуя систематически и целенаправленно в течение поколений, можно было бы, наверное, ускорить «поумнение» того или иного вида. Не исключено, что к тому времени, когда это станет возможно, будут найдены и другие, более успешные пути и средства.

Такая программа не должна будет нести некоей утилитаристской заданности, не должна проводиться ради чего-то, что удобно или выгодно человеку. Это будет помощь старшего брата своим братьям меньшим.

К тому времени, очевидно, мы пересмотрим саму этику наших отношений с животным миром. В какой-то мере это уже происходит. Птицы, животные, рыбы в наших квартирах – это прообраз такого, не потребительского отношения человека к живому. Разве вы держите кота для того, чтобы изготовить из него воротник, а собаку, чтобы наделать из нее пельменей? Нет и никоим образом. Они милы нам как объекты общения, пока только эмоционального общения, пока еще бессловесного. Впрочем, это не совсем точно, потому что человек часто говорит с ними. Кошки и собаки отличаются порой удивительным пониманием человеческой речи. Во многих домах владельцы считают их как бы младшими членами семьи. Да и само слово «владелец» – так ли уж точно отражает оно сегодня отношения, существующие между человеком и кошкой или собакой, живущими в доме?

Не свидетельствуют ли многочисленные наблюдения и факты, приводимые в этой главе, о том, что братья наши меньшие гораздо ближе к разумной, рассудочной деятельности, чем принято об этом думать? Кажется, для целого ряда специалистов в этом нет откровения. «Они могут рассуждать» – к такому итогу пришел Реми Шовен, в частности, в отношении высших обезьян. «К выводу, что, очевидно, у животных есть разум и что он представляет собой специфическую функцию мозга, крупнейшие биологи и философы пришли уже давно» (член-корреспондент АН СССР Л. В. Крушинский).

Весь вопрос в том, пребывает ли это качество в статике или оно развивается.

Диалектический подход к явлениям природы рассматривает природный мир, говоря словами Ф. Энгельса, «в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии…». Исходя из этого положения, свойство разума, заложенное в живом мире, также должно находиться в беспрерывном движении и развитии. Можно предположить, что эволюция разума живых существ как часть эволюции всей природы со временем может привести к тому, что человек не всегда будет интеллектуально одинок на этой планете. Речь идет о становлении иного разума. Мы с вами свидетели и, возможно, участники этого процесса.