От Мировой до Гражданской войны. Воспоминания. 1914–1920 - Дмитрий Ненюков

По счастью для нас, немецкий подводный заградитель, совершивший такое трудное предприятие, домой не вернулся и бесследно погиб, почему подобные экспедиции больше ими не повторялись.

Деятельность нашей минной дивизии, кроме сторожевой службы и постоянных работ по усилению Ирбенского прохода, была также направлена на содействие правому флангу армии генерала Радко-Дмитриева. Наши суда очень часто оказывали содействие сухопутным силам как при нашем, так и при германском наступлениях, и всегда заслуживали благодарности за свою меткую и весьма действительную стрельбу. Немцам пришлось в конце концов выставить по побережью целый ряд батарей тяжелых орудий, чтобы оказывать нам противодействие. По мере увеличения нашего оборудования по части авиации наши летчики стали все чаще и чаще оспаривать немецкую гегемонию в воздухе. Часто происходили воздушные бои, и потери с обеих сторон были почти одинаковы. Несколько раз немцы высылали против наших судов ночью и свои огромные цеппелины, но у них не было ни одной удачи.

3 июля контр-адмирал Колчак был произведен в вице-адмиралы и назначен командующим Черноморским флотом. Это было совершенно необычайным назначением. Адмиралу было всего 41 год, и он пробыл контр-адмиралом всего два месяца. Официальная биография адмирала напечатана во многих изданиях, и потому я ограничусь только своими личными впечатлениями. Мне пришлось впервые встретиться с ним в эскадре Тихого океана в 1898–1899 годах, когда он был молодым мичманом на крейсере «Крейсер». Он уже и тогда обращал на себя внимание своими познаниями в морском деле и порывистостью своего характера. Он чрезвычайно интересовался военно-морской историей и знал все морские сражения как свои пять пальцев. Его в шутку называли маленьким Нельсоном,^[203] а его приятеля и товарища мичмана Дукельского, погибшего впоследствии вместе с адмиралом Макаровым на «Петропавловске», маленьким Фаррагутом.

Вторично мне пришлось с ним встретиться в Порт-Артуре, когда он командовал миноносцем. Я его видел довольно редко, но всегда в мрачном настроении. Видимо, он, как и некоторые другие, видел, что у нас делается не то, что надо, что мы оказались совершенно неподготовленными к тому, что надо делать, и занимались все время до войны тем, чего не следовало делать, но в то время у нас глаза еще не открылись, и это влекло за собой тяжелое настроение. Тем не менее Колчак прекрасно командовал миноносцем и оказал большую пользу делу защиты Порт-Артура.

Далее нам пришлось встретиться уже после войны на службе в Морском генеральном штабе, в котором Александр Васильевич играл немаловажную роль. Здесь мне удалось поближе к нему присмотреться. А. В. был человек глубоко честный и преданный своему долгу. Карьеризма в нем не было никакого. Наоборот, он был, пожалуй, даже слишком скромен, и ловкачи из его товарищей шли всегда впереди него по службе. Он выдвигался исключительно своими делами, а не умением показать товар лицом. Его нельзя было назвать исключительно умным человеком, но он имел душу воина и, главным образом, порыв. Характер его был очень решительный, и порой задерживающие тормоза у него плохо действовали. Но вместе с тем он умел сознавать свои ошибки и принимать меры к их исправлению. Будучи прекрасным примером, он мог подчинять себе многих слушателей, а потому и был одним из виновников запоздания развития нашего подводного флота, так как верил в неодолимую силу дредноутов. В 1913 году он осознал свою ошибку, не побоялся открыто высказать это и настаивал на скорейшем создании сильного подводного флота во всех наших морях. К сожалению, его агитация уже явилась запоздалой, и наш флот к началу войны почти не имел правоспособных подводных лодок.

Как строевой начальник А[лександр] В[асильевич] был безусловно выдающийся, и он умел внедрять и в подчиненных свои высокие качества воина.

В последний раз я встретился с ним, когда был подчинен ему в качестве начальника обороны Дуная, но об этом периоде будет речь позже.