Сталин. Тайные страницы из жизни вождя народов - Ольга Грейгъ

– Па-асмотрим, што у нас получилось… На севере у нас все в порядке. С Финляндией нормально. И я думаю, Косыгин много решит в сотрудничестве с президентом Паасикиви и его заместителем Урхо Калеви Кекконеном. Они ха-арашо понимают друг друга и вырабатывают линию. Та-аварищ Косыгин предлагает назвать ее «линией Паасикиви – Кекконена». Согласимся с мнением за-местителя Предсовмина… Прибалтика – эта земля снова наша… С нами снова живут украинцы, белорусы, молдаване, хотя должен сказать, на Западе по-прежнему неспокойно. Но Лаврэнтий говорит, што скоро все будет в порядке… А што у нас на Востоке? Курильские острова наши опять, Сахалин – наш, и Порт-Артур – наш, и Дальний – наш…

Сталин провел трубкой на карте по Китаю, твердо добавив:

– А вот здэсь мне наша граница нэ нравится.

И, обозначая трубкой места южнее Кавказа, спросил:

– Ш-то скажишь, Молотов? Ми можем решить в порядке совместного владения?

– Не дадут, – ответил Вячеслав Михайлович, нарком иностранных дел и недавний участник Тегеранской и Потсдамской конференций.

– А ты па-атребуй. Тем более, что у нас есть много претензий к туркам. Не так ли, Мгеладзе?

– Так точно, товарищ Сталин, – с акцентом ответил первый секретарь ЦК Грузии.

Как известно, 7 июля 1946 г. правительство Советского Союза предложило правительству Турции положить в основу эксплуатации проливов Босфор и Дарданеллы пять основополагающих принципов. Правда, тогда и после другой ноты от 24 сентября 1946 г. контроля над проливами СССР добиться не удалось. Но эта политика решалась не только в южном, но и в совершенно другом регионе планеты…

Известно также, что вскоре после конференции советский вождь побывал на Кавказе, куда к нему прибыл Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов. Сталин, наслаждаясь отдыхом, расслабленно улыбаясь своим давним воспоминаниям, напомнил гостю:

– Помнишь, Клим, ми лет дви-надцать-тринадцать назад били на озере Рица и катались на лодках, а ты да-а этого бил на учениях нашего флота, куда прибыл в белой форме флагмана флота 1-го ранга? А я тэбе тогда сказал: ну, па-асмотрим, какой ты моряк… А оказалось, што ты и плавать не можеш-шь.

На лице Ворошилова проскользнула виноватая улыбка, когда он вспомнил, как товарищ Сталин столкнул его из лодки в воду. Клим был тогда в новеньком гражданском костюме, пошитом из дорогой ткани, который он надел в первый раз ради такого случая. Плавал, он, конечно, плохо и хлебнул-таки несколько глотков воды. Он пытался схватиться за борт лодки, а Сталин, будто играя, все отталкивал его веслом. Приговаривая при этом: «Ну што ж ты, адмиральскую форму а-адеваешь, а плаваешь как топор. Мне даже не жалко, если ты утонешь».

Тогда на лодке с вождем находилось еще два человека – Лаврентий Берия и один из охранников. Сталин, увидев, что Ворошилов уже едва держится на воде, а глаза его выпучились и покраснели, сказал Лаврентию:

– Помоги ему, витащите, а то не дай бог, как топор и уйдет ко дну.

Сталин действительно, казалось тогда ни с того ни с сего, рассердился. А ведь было из-за чего, и рассердился вождь тогда не на Ворошилова, а на Лаврентия, возглавлявшего НКВД Грузии и партийную организацию республики. Уж очень тот хотел выслужиться и завоевать еще больший авторитет у вождя.

Когда Иосиф Виссарионович Сталин позвонил в Тбилиси, что будет отдыхать на Кавказе, то Берия расценил это как безграничное доверие в обеспечении безопасности Генсека. И решил отличиться в его глазах, организовав… спектакль с покушением на вождя. Иосиф Виссарионович ехал в машине, его сопровождала следовавшая во втором авто охрана и чекист из команды Берия. Незадолго до поворота из второй машины посигналили. Сталин приказал остановиться и послал своего человека узнать, в чем дело. Но тут из авто сопровождения подбежали охранник Сталина и бериевский чекист, который предупредил Генсека, что по дороге, возможно, произойдет покушение и, может быть, стоит вовсе отменить поездку.

Сталин, пристально взглянув на них, сказал:

– Хорошо, поезжайте впереди, а мы поедем сзади.

Но в этот момент с ближайших гор началась стрельба. Огромный чекист из команды Берии в одно мгновение бросился вперед, закрыв Сталина собой. Две пули попали ему в плечо, а третья в бедро; истекая кровью, он закричал, показывая рукой в ту сторону, откуда стреляли. В ту же секунду все охранники открыли огонь, а когда прекратили стрелять, не услышали никаких ответных звуков. Очевидно, нападавшие уже были убиты.

Минут через пять сюда же, к месту происшествия, подъехали машины с Берия и его сопровождением. Сталин знал, что они должны были его встретить. Лаврентий Павлович, не дожидаясь распоряжений, сообщил, что нападавшие, а их оказалось два человека, убиты. Увидев, что его чекист, спасший жизнь Генсеку, вот-вот грохнется, приказал одному из своих людей положить его в машину и отвезти в больницу.

Сталин и Берия сели в свои машины, и вскоре они уже неслись дальше. И вот когда они оказались на озере Рица, Генсек, вспомнив об этом эпизоде, сильно рассердился. Он все понял, то был спектакль! Берия ради своей выгоды пожертвовал двумя чекистами и здоровьем третьего. И тогда же гнев Сталина пролился на опешившего Ворошилова, оказавшегося так некстати под рукой и очутившегося в воде…

Генсек успокоился, лишь когда получил удовлетворение от своей ироничной игры; он прекрасно понимал, что Лаврентий Берия ему не соперник, и никогда и ничем не помешает в делах.

Все эти игрища с соратниками не могли выбить почву из-под ног «вождя всех народов»; они лишь на время отвлекали его от более глобальных мыслей. И потому являлись своего рода разрядкой его постоянно мыслящему уникальному уму.

Еще много прежде, когда Сталин возвращался с Тегеранской конференции, он тягчил себя сомнениями: правильно ли, что на конференции было сделано заявление, что Союз вступит в войну против Японии.

«Советская делегация, идя навстречу пожеланиям союзных правительств Великобритании и США, а также учитывая неоднократные нарушения Японией советско-японского договора 1941 года о нейтралитете и оказываемую ею помощь фашистской Германии, заявила, что СССР вступит в войну против Японии, когда германская армия будет окончательно разгромлена». Всего лишь официальные строки, но – сколько и какой работы стоит за ними…

И вот теперь, по прошествии времени и окончании Дальневосточной кампании Сталин все более сознает, что им был допущен крупный стратегический просчет. Но остановить процесс не мог даже он…