Политическая биография Марин Ле Пен. Возвращение Жанны д'Арк - Кирилл Бенедиктов

Борьба Национального Фронта с глобальным англосаксонским проектом является сейчас одним из наиболее привлекательных для французского избирателя сюжетов. Антиамериканизм становится все более популярным во Франции: сыграло свою роль и судебное преследование французских банков в США (в июне 2014 года BNP Paribas вынужден был выплатить рекордный штраф в 8,97 миллиарда долларов за нарушение режима санкций против Кубы, Судана и Ирана), и совсем недавнее разоблачение прослушивания трех президентов Пятой Республики (Миттерана, Ширака и Олланда) американской спецслужбой АНБ.

Национальный Фронт умело использует эти настроения: сразу же после публикации материалов WikiLeaks о прослушке французских политических лидеров Марин Ле Пен потребовала немедленного «выхода Франции из переговоров о заключении договора о Трансатлантическом экономическом партнерстве» и подчеркнула, что США не являются ни союзником, ни другом Франции.

«Мы не должны больше мириться с подобными методами. Французы должны осознать, что Соединенные Штаты — я говорю об американском правительстве, а не о народе — не являются ни союзным, ни дружественным государством… Соединенные Штаты — держава-гегемон, готовая ко всему, чтобы увеличить свой контроль над нашей страной… Это не новая констатация, но были периоды в истории, даже недавней, когда правительство Франции выступало против этого посягательства на наши свободы, независимость, честь. Последний скандал должен побудить нас вновь осознать наши национальные интересы»^[218].

По мнению Марин Ле Пен, подписание соглашения о трансатлантической торгово-экономической интеграции США и стран ЕС приведет к еще большим экономическим потерям европейских производителей и усилению зависимости Европы от заокеанских партнеров. Дальнейшая экспансия американских транснациональных корпораций станет неизбежной, а это нанесет ущерб «остаткам» французской индустрии и сельского хозяйтства.

Однако считать позицию Марин Ле Пен однозначно антиамериканской было бы неверно. Она не зря разделяет «правительство» и «народ» Соединенных Штатов: в США есть силы, идейно и политически близкие Национальному Фронту.

Это, в частности, набирающая в США силу Чайная партия, которая, так же, как и НФ во Франции, «сдвигает традиционный консервативный истеблишмент вправо». В США Чайная партия также высказывается куда более жестко по вопросу иммиграционной политики, нежели традиционные «сочувствующие консерваторы».^[219]Симпатии, которые Марин Ле Пен испытывает к одному из лидеров Чайной партии, сенатору Рону Полу, объясняются в том числе и тем, что американский политик, так же, как и президент Национального Фронта, не боится говорить вслух о тех проблемах, обсуждение которых в парализованном политкорректностью американском (и французском) обществе до крайности затруднено.

Впрочем, Национальный Фронт и Чайную партию сближает не только «глубинный страх быть завоеванными иностранцами с коричневой кожей», как поэтически выразился автор статьи в Foreign Policy, озаглавленной «Je t’aime, Ron Paul».^[220]Не менее — а быть может, и более — важно то, что обе партии разделяют общие консервативные ценности, в том числе отношение к христианской религии и морали. Среди активистов Чайной партии много христиантрадиционалистов, с большим пиететом относящихся к религиозному фундаменту, на котором когда-то возникли Соединенные Штаты. Во Франции НФ поддерживают многие молодые католики, которые разделяют позицию партии в отношении абортов (например, в их среде получило большую популярность высказывание Луи Альо о том, что французское государство «делает все, чтобы поощрять аборты, и ничего для сохранения жизни(детей, — К. Б.)»). Однако есть и различия. Католические организации во Франции — во всяком случае, после «де-демонизации» — находятся несколько правее Национального Фронта в таких вопросах, как отношение к сексуальным меньшинствам, планирование семьи и т. д. С другой стороны, в отношении возвращения смертной казни — сторонником которой Марин Ле Пен является еще со времен своей работы адвокатом — многие католические организации настроены гораздо более либерально.

Существует очевидный соблазн очертить — хотя бы приблизительно — границы некоего «консервативного интернационала», куда наряду с Марин Ле Пен могли бы войти лидеры американских «истинных консерваторов», такие, как Рон Пол и Патрик Бьюкенен — однако это было бы сильным упрощением куда более сложной политической ситуации. Например, одним из надежных союзников Марин Ле Пен в Европарламенте является лидер Партии свободы Нидерландов Герт Вилдерс, открыто поддерживающий однополые браки. Вряд ли «истинные консерваторы» США, выступающие за сохранение христианских моральных ценностей, смогут найти общий язык с «либеральными консерваторами» типа Вилдерса. С другой стороны, исламофобия Вилдерса (являющаяся главной пружиной его союза с Марин Ле Пен) определяет его более чем благожелательное отношение к Израилю (как к «последнему бастиону белой цивилизации» в сердце враждебного исламского мира). Подобная позиция близка американским неоконам, которые, будучи адептами глобального доминирования США, являются политическими противниками Марин Ле Пен.

Но если создание франко-американского консервативного союза представляется вполне фантастической перспективой, то возможность формирования такого же союза с Россией выглядит гораздо более реальной.