Памятное. Испытание временем. Книга 2 - Андрей Громыко

Письма, которыми обменивались Ленин и Ататюрк, читаются с захватывающим интересом и сегодня. Эта переписка долго будет служить источником, откуда будут черпать мудрые мысли те, кто выступает за развитие добрых отношений между двумя странами.

Гений Ленина распознал в Ататюрке крупную личность, стоявшую выше узких интересов буржуазно-помещичьей верхушки Турции. Этот деятель хотел, чтобы турецкий народ видел свое будущее не во мраке средневековья и вражды с соседними странами, а в движении вперед, пусть медленном, но неуклонном.

Недолгой была жизнь Ататюрка. Но след его активной и благородной деятельности остался и в жизни страны, и в памяти народа.

Из круга его последователей, занимавших видное положение в стране, об одном человеке хочется сказать особо – Исмете Иненю. Соратник и боевой друг Ататюрка, он пользовался в стране большим уважением. В 1938–1950 годах Иненю являлся президентом Турции, а с 1961 по 1965 год возглавлял ее правительство.

Конечно, он не подталкивал страну на путь социальных реформ. Иненю служил интересам буржуазии и помещиков. Но традиции Народно-республиканской партии, иначе говоря, партии Ататюрка все же звали страну вперед.

Политических побед, однако, эта партия в последующем не одержала, и случилось это не в последнюю очередь из-за внешних факторов. Следует добавить, что отход Иненю от активной деятельности сделал путь к достижению целей, за которые боролся Ататюрк, еще более трудным, а в связи со вступлением Турции в блок НАТО – особенно трудным.

С официальным визитом в Турцию мне довелось приехать в 1965 году. Сразу же я отдал должное памяти Ататюрка, посетив его усыпальницу и возложив венок у его могилы. Турки свято чтут память Ататюрка. Не встречал я человека в этой стране, который бы не говорил о нем с благоговением.

К этому времени Иненю уже не занимал каких-либо государственных постов. Тем не менее в ходе визита ко мне от него поступила просьба о встрече. Я ответил согласием. Он пришел со своим помощником, занимавшим официальное положение в партии.

Одно сознание того, что передо мной находился сподвижник Ататюрка, рождало к нему уважение. Разумеется, не все, что делало правительство Иненю, отвечало политической философии Ататюрка в вопросах советско-турецких отношений. Но это как-то отступало на задний план. Тем более что, будучи в оппозиции, Иненю свободнее высказывал свои суждения на эту тему и вел себя с большей непринужденностью, чем если бы занимал пост главы правительства.

Меня поразили ясность его ума, четкость анализа обстановки и категорические высказывания в пользу дальнейшего развития отношений между нашими странами. Иненю в ходе беседы не терял из виду главного, что его волновало. Он заявил: – Далеко не все, что делается в Турции, находит мое одобрение. Не все отвечает заветам моего ушедшего из жизни учителя. Но я придерживаюсь мнения, что Турция должна и может строить свои отношения с великим северным соседом на той основе, которую хорошо видели Ленин и Ататюрк.

Мало я встречал деятелей за рубежом, которые могли бы с таким умением, тактом и четкостью излагать свои мысли об отношениях Турции с Советским Союзом. Иненю мог употребить шутку, делал это к месту. По манере держаться он походил больше на европейца. Таким остался он в моей памяти: живой и подвижный, хотя ему тогда шел уже девятый десяток.

Скажу откровенно, я получил какое-то особое удовлетворение от встречи с этим седовласым ветераном в политике. Глядя на него, я не мог отделаться от мысли: его друг Ататюрк и Ленин состояли в дружественной переписке, следы и значение которой – ценное достояние потомков.