Петербургские женщины XVIII века - Елена Первушина

Городская газета, публикуя репортаж об этом событии, специально отмечает то, с какой «благородной незастенчивостью» и «благопристойной смелостью» смолянки держали себя, каким «знающим и похвальным образом» они делали замечания о скульптурах, увиденных ими в Летнем саду, и как «со всеми и обо всем изъяснялися свободно, непринужденно и с особливой приятностью, и на все вопросы отвечали к удовольствию каждого любопытствующего узнать об их понятии и знаниях».

А вот описание достопамятного гуляния, составленное неугомонной «черномазой Левушкой»: «Если бы Ваше Величество могли скрытно видеть нас, Вы бы увидели, какой мы вызвали восторг. Уверяю Вас, казалось, будто ведут на прогулку пятьдесят обезьян — до того народ толпился за нами со всех сторон, и с боков, и сзади; одним словом, мне кажется, что весь Петербург был в саду… вот что значит принадлежать Вам: все на нас смотрят с удовольствием, а нам очень приятно видеть публику, так как она осыпала нас любезностями…».

У нас есть воспоминания ученицы первого выпуска Глафиры Ивановны Алымовой, в замужестве Ржевской, получившей по окончании Золотую медаль первой величины с золотым шифром, ставшую сразу после выхода из института фрейлиной Екатерины II. Она рисует Смольный времен Екатерины как в высшей степени демократичное заведение, дававшее отличное образование и воспитание.

«Сироты, бедные и богатые, имели одинаковое право пользоваться прекрасным воспитанием, основою которому служило совершенное равенство. Это была община сестер, подчиненных одним правилам. Единственным отличием служили достоинства и таланты. Скрывая всегда расстояние, отделяющее подданных от государыни, мать и покровительница заведения не могла лишь скрыть от воспитанниц великих качеств, ее отличавших. Дозволяя детям короткое обращение с собою, она никогда не роняла своего величия.

Первый выпуск, к которому я принадлежала, наиболее воспользовался всеми выгодами заведения.

Г. Д. Левицкий. Портрет воспитанницы Императорского воспитательного общества благородных девиц Глафиры Ивановны Алымовой. 1773 г.

Плоды хорошего воспитания проявляются во всяком положении: я это испытала как в счастии, так и в горе. Теперь же, в преклонных летах, я с признательностию вспоминаю об этой счастливой поре моей жизни. Прожив долго в свете и при Дворе, среди вражды и страстей людских, я вполне могу оценить прелесть этого мирного приюта. …Она (Екатерина. — Е. П. ) с намерением поместила его вне города, дабы удалить воспитанниц от сношения с светом до той поры, когда вполне развитый разум и твердо вкоренившиеся в сердце нравственные начала способны будут охранить их от дурных примеров… В свете ничего нет прочного; обычай берет верх над правилами. Видишь лишь обезьян и попугаев, а не встретишь самобытного характера, отличающего человека от других, как отличается он чертами лица; но, при всеобщем однообразии, резко выдаются характеры девушек, воспитанных в наших заведениях, из них каждая имеет свой личный характер. Так называемая оригинальность их, которую осмеивали многие, имела весьма хорошие стороны. Из них вышли прекрасные супруги. Им приходилось бороться против существовавших предубеждений насчет институтского воспитания, встречаемых даже в собственной семье, и против общего нерасположения. Во всех испытаниях они действовали прямо, энергично защищая свои права. Лишь немногие из них отступили от данного им хорошего направления…

Между нами царило согласие: общий приговор полагал конец малейшим ссорам. Обоюдное уважение мы ценили более милостей начальниц, никогда не прибегали к заступничеству старших, не жаловались друг на друга, не клеветали, не сплетничали, потому не было и раздоров между нами. В числе нас были некоторые, отличавшиеся такими качествами, что их слова служили законом для подруг. Вообще большею частию были девушки благонравные и очень мало дурных, и то считались они таковыми вследствие лени, непослушания или упрямства. О пороках же мы и понятия не имели».

В 1776 году состоялся выпуск из института девиц «старшего возраста». Императрица заказала художнику Д. Г. Левицкому портреты семи наиболее отличившихся воспитанниц, которые пользовались ее особым благоволением. Левицкий использовал увеселения, сопровождавшие выпуск в качестве «сюжетной основы» портретов «благородных девиц». Благодаря таланту художника мы можем увидеть, словно в волшебном зеркале, первых смолянок — образцовых «новых женщин, для новой России»: на фоне театральных декораций танцуют Нелидова и Борщова, в танцевальной позе изображена Левшина, сценку из спектакля разыгрывают Хованская и Хрущева, Глафира Алымова играет на арфе. Даже самые младшие смолянки — Давыдова и Ржевская — демонстрируют свои светские манеры. Такими они и остались в веках.

Г. Д. Левицкий. Портрет воспитанницы Императорского воспитательного общества благородных девиц Екатерины Николаевны Хрущевой и княжны Екатерины Николаевны Хованской. 1773 г.

В конце XVIII века в России начали появляться первые частные пансионы. Они, как правило, организовывались иностранками — француженками, бежавшими из родной страны от ужасов революции и террора, и немками, просто приезжавшими в Россию на заработки. Содержательницы пансионов и воспитательницы, работавшие в них, редко имели педагогическое образование и учили девочек лишь тому, что хорошо знали сами: рукоделию, танцам, музыке, иностранным языкам и хорошим манерам. Впрочем, дворянской семье без запросов такой набор казался вполне достаточным. Но всегда находились девушки, которые мечтали не только обметывать края у платков и щебетать по-французски.