Комитет-1991. Нерассказанная история КГБ России - Леонид Млечин

Ельцин эту идею отверг.

«В Москву решили двигаться общей колонной, – вспоминал Собчак, – с машиной ГАИ, закрепленной за Ельциным, впереди, с президентским флажком на капоте машины, в которой ехал Ельцин, и на самой большой скорости… Был шанс проскочить к Белому дому без остановок, ну а в противном случае, как говорится, на миру и смерть красна!»

Дочь Ельцина, Татьяна Дьяченко, говорила потом:

– У меня возникла ужасная, невозможная мысль, что, может быть, я вижу папу в последний раз.

Наина Иосифовна робко пыталась остановить мужа:

– Слушай, там танки, что толку от того, что вы едете? Танки вас не пропустят.

Ельцин убежденно ответил:

– Нет, меня они не остановят.

Семью Ельцина в микроавтобусе, окруженном машинами охраны, на всякий случай переправили на пустую квартиру в Кунцеве, принадлежавшую ветерану 9-го управления КГБ…

Ельцина посадили в «чайку» с президентским флагом – на заднее сиденье, Коржаков сел справа от него, другой охранник – слева. Ельцин отказался надеть бронежилет. Несколько машин ехали впереди «чайки», остальные следовали за ней. До выезда на шоссе предстояло преодолеть три опасных километра. На этом отрезке пути, предполагал Коржаков, заняли позиции офицеры спецподразделения КГБ «Альфа», которые должны были арестовать президента России.

Группа «Альфа» находилась в засаде. Но альфовцы только глазами проводили автомобиль Ельцина – и все.

Крючков подписал приказ о приведении в боевую готовность органов и войск КГБ. Распорядился отправить в Архангельское шестьдесят человек из отряда «Альфа» и начать операцию по задержанию депутатов и демократически настроенных политиков.

Герой Советского Союза генерал-майор Виктор Федорович Карпухин, командир «Альфы», рассказывал:

«19 августа в четыре часа утра я был вызван к председателю КГБ СССР. Конкретной задачи поставлено не было, хотя меня это очень удивило. Мне лишь приказали обеспечить охрану встречи высших военных руководителей страны с российским руководством, которая должна была состояться на даче Ельцина в Архангельском.

Мои люди сразу отправились на место, там провели рекогносцировку, установили наблюдение на всех дорогах, окружили дачу. В шесть часов в машине по радио я услышал о введении чрезвычайного положения в стране и подумал, что это сделано с ведома президента СССР Горбачева.

По радиотелефону я получил приказ арестовать Ельцина и доставить на одну из специально оборудованных точек в Завидово… Я не хотел выполнять этот приказ. Докладывал в центр о подготовке к выполнению задания, жаловался на сложность ситуации, объясняя это тем, что в данном поселке его брать нельзя, могут быть лишние свидетели и невинные жертвы».

Вильнюс и другие спецоперации не прошли бесследно. Даже чекисты, обученные беспрекословно исполнять приказ начальства, не во всем хотели участвовать.

Коллега Иваненко по Инспекторскому управлению генерал Владимир Кулаков начинал в Воронежском обкоме комсомола, после Высших курсов КГБ в Минске успешно продвигался по служебной лестнице.

– Августовский путч профессионалы в КГБ не поддержали. Да, Крючков участвовал. Но даже не все заместители председателя поддержали его, а только самые близкие люди, которых в органы госбезопасности в свое время направила партия. Было очень много руководителей, которые не просто поддержали Бориса Ельцина, а приняли меры к тому, чтобы не допустить кровопролития.

Почему Крючков и другие не настояли на аресте Ельцина? Геннадий Бурбулис:

– У Крючкова была какая-то странная уверенность, что он сможет договориться с Ельциным. Может быть, он исходил из конфликта Ельцина с Горбачевым, как бы преувеличивая значение личного отношения Ельцина к Горбачеву… И у них созрело убеждение, что никто не посмеет особенно возражать: кто-то испугается, а кто-то будет только рад, что наконец-то нашлись ответственные люди. И понадобится всего пара дней… Вот такое было убеждение. И «Альфа» не получила долгожданного приказа хотя бы изолировать нас.

Бориса Николаевича недооценили. Заговорщикам и в голову не приходило, что он станет сопротивляться. Они-то были уверены, что демократы – трусы, хлюпики и разбегутся, озабоченные только тем, как спасти свою шкуру.

Руководителям ГКЧП не хотелось начинать дело с арестов. Они и в себе не были уверены. Надеялись сохранить хорошие отношения с Западом, показать миру, что все делается по закону. Поэтому и провели знаменитую пресс-конференцию, на которой предстали перед страной и миром в самом дурацком свете. У главного оратора вице-президента Геннадия Ивановича Янаева тряслись руки.

Анатолий Собчак вылетел к себе и сразу направился на Дворцовую площадь в штаб Ленинградского военного округа. В кабинете командующего генерал-полковника Виктора Николаевича Самсонова заседали члены городского ГКЧП:

«Я напомнил собравшимся конституционные положения о порядке введения чрезвычайного положения… Это означает, что любой, кто выполняет требования незаконно созданного ГКЧП, сам нарушает закон и становится преступником».

Все разошлись, а Собчак остался беседовать с генералом Самсоновым:

«Я поинтересовался, есть ли у него письменный приказ возглавить в Петербурге ГКЧП и ввести чрезвычайное положение в городе. Когда выяснилось, что такого приказа нет, я напомнил ему о событиях 9 апреля 1989 года в Тбилиси (в то время генерал Самсонов служил в Тбилиси начальником штаба Закавказского военного округа), где была аналогичная ситуация с отсутствием письменного приказа. В итоге виновными оказались военные…

Генерал дал слово не вводить войска в город, если не произойдут какие-либо чрезвычайные события. Генерал сдержал слово. Хотя, как он потом мне рассказывал, из Москвы беспрестанно звонили и требовали ввода в город войск. За одну эту ночь генерал Самсонов стал седым, но на сторону путчистов не перешел».

Сергей Степашин:

– В те дни было два ощущения: первое – что могут шлепнуть, а второе – что не может такого быть – мы живем в другой стране. И это ощущали те, кто организовывал ГКЧП, в том числе чекисты.

Виктор Иваненко:

– Появляется в Белом доме Борис Николаевич, появляется Бурбулис. Жизнь начинает кипеть. Распределяются поручения. Я доложил те сведения, которые собрал.

Ельцин кивнул:

– Продолжайте собирать информацию.

Белый дом был окружен танками Таманской дивизии и бронемашинами Тульской воздушно-десантной дивизии. Российские депутаты в любую минуту ожидали штурма и ареста. И здание, вероятно, было бы в конце концов захвачено, если бы не действия Ельцина. Неожиданно для путчистов он не только не попытался с ними поладить и договориться на их условиях, а, напротив, пошел на обострение. Он объявил путчистов преступниками и потребовал сдаться.

Написанное на даче в Архангельском обращение Ельцин прочитал прямо с танка, и эти кадры, увиденные страной и всем миром, вошли в историю. Борис Николаевич стал символом законной власти, демократии и мужества. С этой минуты за действиями Ельцина стал следить весь мир.