Тайны уставшего города. История криминальной Москвы - Эдуард Хруцкий

Слухи о них стихийно расползались по Москве, вызывая у одних повышенную бдительность, а у других панику.

Немцы действительно засылали в Москву большое количество агентуры. Они брали не качеством, а количеством.

Агенты во время бомбежек указывали ракетами цели. В бесконечных очередях у продуктовых магазинов распускали слухи, инспирировали беспорядки и погромы.

Среди них было немало уголовников, которых забрасывали в Москву для работы по «специальности» – грабить и воровать.

В сентябре сорок первого в МУР пришло сообщение, что в районе Сокольников и Марьиной Рощи объявились «попрыгунчики».

Подобную банду московские опера ликвидировали в восемнадцатом году, потом они появились в двадцать втором и нападали на подгулявших нэпманов.

Метод «попрыгунчиков» был достаточно остроумным. Ночью в глухом переулке одинокого прохожего внезапно окружают несколько фигур в белых балахонах. Они не двигаются, как все нормальные люди, а прыгают. К обуви эти умельцы прикрепляли мощные пружины.

МУРом в сорок первом году руководил старший майор Рудин. Он приказал в трехдневный срок ликвидировать возродившихся «попрыгунчиков».

Банда была замечена рядом с парком «Сокольники», потом в Черкизове и Марьиной Роще.

Было создано три опергруппы. Для конспирации военные и милицейские патрули были отозваны из зоны оперативно-разыскных мероприятий.

Несколько оперов должны были изображать припозднившихся прохожих, несущих тяжелые чемоданы.

Первые сутки ничего не дали. Опера-приманки матерно ругали оттянувшие руки чемоданы с кирпичами.

На второй день люди в белых балахонах перелезли через ограду Миусского кладбища и запрыгали навстречу оперу с чемоданом.

Он немедленно открыл огонь. Из засады выскочили милиционеры с ППШ и служебными собаками.

Двоих «попрыгунчиков» уложили на месте. Троих взяли.

На допросе они рассказали, что немецкая разведка, тщательно изучая уголовную историю Москвы, посчитала, что появление «попрыгунчиков» будет не просто уголовной акцией, а неким символом конца советской власти.

То время с особой четкостью показало, кто есть кто на самом деле.

Я расскажу историю обычного дворника, члена Осовиахима, аккуратно платящего членские взносы МАПР, награжденного почетным знаком «Отличник коммунального хозяйства».

Он был не просто работником метлы и совка, но и верным помощником карательных органов. В октябре сорок первого он понял, что настало его время. Он начал ходить по квартирам.

– У тебя сын – большевик, – говорил он, – придут немцы, узнают, тебе не поздоровится. Давай ценности и продукты, тогда я буду молчать.

Однажды он пришел в квартиру военного и повел свой душевный разговор. Но жена командира была дама решительная и набила ему морду.

А тут брат военного пришел с дружком. Они работали в уголовном розыске НКВД. Она им все и рассказала.

Опера спустились в дворницкую, обыскали, нашли вещи и тетрадку, где были переписаны все жильцы с комментариями. После номеров квартир и фамилий стояли следующие разъяснения: жид, семья командира, сын большевик, дочь комсомолка и т. д.

За два дня до этого появилось постановление ГКО «О введении в Москве и пригородах осадного положения».

Пункт 4 гласил: «Нарушителей порядка немедленно привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте».

Оперативники так и поступили. Вывели дворника во двор и расстреляли у арки.

Как много лет прошло с тех страшных дней. Но мне кажется, что это было только вчера.

И я беру старую пластинку Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже», ставлю на чудом уцелевшую радиолу, и комнату наполняет трагическая и мощная музыка.

Б-о-м!

Разверзлись воды озера, и появляются кресты и колокольни не сдавшегося города…

…Самой счастливой минутой в моей жизни была та, когда тарелка репродуктора в нашей квартире передала сообщение «В последний час» о разгроме немцев под Москвой. А человеческая память устроена странно, она отметает все плохое и горькое, оставляя воспоминания о счастье и радости.

Словно вчера это было. Словно вчера.