Солдат Красной империи. Гуру из Смерша - Анатолий Терещенко

Ложась на обследование в Клинический госпиталь ФСБ, он исповедовался перед слушателями – молодыми коллегами.

– Василий Афанасьевич, как он оценивал деятельность начальника ГУКР Смерш генерал-лейтенанта Виктора Семеновича Абакумова в период войны?

– Обычно он отвечал так: «Ошибки были и у него. Но то, как он организовал работу Смерш в годы войны, – огромная его заслуга. Нет – скорее подвиг!»

Леонид Георгиевич Иванов был одним из активных инициаторов перенесения части символического праха «апостола» Смерша, руководителя МГБ СССР генерал-полковника Абакумова из предполагаемого захоронения его на одном из тюремных кладбищ Ленинграда в Подмосковье. Капсулу с прахом захоронили на месте погребения его сына Игоря и жены Татьяны Смирновых на подмосковном погосте «Ракитки», что в десяти с лишним километрах от МКАД по Калужскому шоссе.

Кладбище является ассоциированным членом Православного похоронного центра и освящено настоятелем Казанского собора на Красной площади.

Леонид Георгиевич Иванов вместе с другим фронтовиком, бывшим руководителем военной контрразведки КГБ СССР генерал-лейтенантом Иваном Лаврентьевичем Устиновым от имени ветеранов – армейских чекистов подготовили в вышестоящую инстанцию письмо с просьбой о полной и окончательной реабилитации генерал-полковника Виктора Семеновича Абакумова.

Кстати, «апостол Смерша» был арестован 12 июля 1951 года по решению Сталина. Вождь наказал его арестом, поверив в какой-то мере сплетням и доносу авантюриста-следователя подполковника Рюмина, но не давал Берии его физически устранить. Может, понимал, высоко ценя вклад Абакумова в разгром осиных гнезд абвера силами Смерша в годы войны.

Если бы не преждевременная загадочная смерть Сталина в марте 1953 года, возможно, и выпустил бы арестованного генерала. Но смерть приходит и говорит: «На выход. Без вещей!» И человек принимает положение полного затмения солнца и земли, не успевая распорядиться последними намерениями и желаниями. А расстреляли генерала Абакумова после грубого указания Хрущева генеральному прокурору Руденко: «Кончайте его!»

Какая дикость! В этих двух словах звериного рыка слышится подтекст, похожий на возглас: «Убейте скотину!»

Это произошло 19 декабря 1954 года, в день рождения органов военной контрразведки. Это было что-то похожее на ритуальное убийство. Проявились как откровенный цинизм, злопамятство и низость со стороны партийного руководителя страны.

– Не рассказывал ли Леонид Георгиевич историю судьбы досье, полученного, а вернее, собираемого длительное время на Жукова недоброжелателями, и его дальнейшую судьбу?

– Об этом он кратко написал в книге «Правда о «СМЕРШ», но мне, общавшемуся с ним на протяжении последних двадцати лет, он раскрыл некоторые подробности уничтожения материалов, которые считал необъективными, неважными, надуманными. «Собирали разный мусор», – заключил Леонид Георгиевич.

Он доложил руководству о своем желании и намерении, продиктованными результатами глубокого анализа материалов, уничтожить «компру» на полководца ПОБЕДЫ.

Начальство инициативу начальника 1-го отдела, входившего в 3-е Управление МВД СССР, которое создал под себя Берия (тогда уже не было МГБ СССР и еще не существовало КГБ СССР. – Авт.) встретило в штыки. Но будучи по натуре смелым, решительным, напористым и грамотным человеком, генерал Иванов доказал начальству, что именно так и надо сделать. Хотя рисковал – то время было суровое на скорые расправы с «инакомыслящими».

Автор считает, что оно, это взвихренное время, таким осталось и у нас, и у других «цивилизованных» стран. Власть привыкла, чтобы те, кто ее выбрал и поставил, неукоснительно подчинялись всему тому, что они декларируют. А ведь бывало, чиновники предлагали колоритные глупости, а за ними иногда скрывались и откровенные преступления!

– Как и чем он жил в последнее время?

– Жил один в опустевшей квартире. Семь лет назад умерла жена, боевая подруга, прекрасная спутница совместной шестидесятилетней жизненной дороги, коллега по чекистскому ремеслу Полина Ивановна. Сыновья разъехались по своим домам. Свою квартиру он превратил в «студию», «съемную площадку», «сцену-подиум». Именно так он нередко ее называл. К нему то и дело заявлялись за интервью теле– и радиорепортеры и корреспонденты. С каждым надо было просиживать по несколько часов – жечь силы и электроэнергию, напрягать память, гореть в эмоциях и переживать при воспоминаниях о больших, важных и дорогих для него и Отечества фронтовых Большаках.

Разочарование и даже обида появлялись тогда, когда на экране возникали купированные его честные ответы.

Острые – выбрасывала телевизионная власть, очевидно, боявшаяся власти повыше. Из каналов он уважал только журналистов из телерадиокомпании Министерства обороны России – «Звезда». Там его понимали и радушно принимали. Он мог с ними поделиться ПРАВДОЙ и о Смерше, и о состоянии современной армии, и о существовании социальных болячек в современном обществе, и видении перспектив развития российской государственности.

Василий Афанасьевич рекомендовал автору побеседовать с соседом по дому Леонида Георгиевича:

– Вы бы встретились с Григорием Максимовичем Казимиром, он может вам помочь раскрыть образ Иванова в быту. Они длительное время жили по соседству…

* * *

Из беседы с генерал-майором в отставке Г.М. Казимиром:

– Григорий Максимович, вы соседствовали не один год с Леонидом Георгиевичем. Какой он был в повседневной жизни? Вы же могли почти что каждый день встречаться и разговаривать с нашим гуру.

– Да, я обитаю в одном доме и подъезде, где, к сожалению, сегодня могу констатировать прошедшее время, – жил на шестом этаже Леонид Георгиевич. Я часто виделся с моим старшим коллегой. Ведь оба мы были членами Президиума Совета ветеранов военной контрразведки ФСБ России. Часто выступали перед московской общественностью, в школах, техникумах и институтах перед молодым поколением. Делились воспоминаниями на радио и телевидении. Он рассказывал о своих долгих фронтовых дорогах в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и их агентурой, диверсантами и террористами. Мне, как более молодому военному контрразведчику, пришлось видеть другую войну – затяжную и локальную, тоже страшную по последствиям, выполняя, как тогда говорили нам наверху, интернациональный долг на территории Афганистана. Она была не менее кровавой, но ее могло и не быть, если бы у руководства СССР были другие люди.

– Каким он был в быту?

– На короткий вопрос коротко и отвечу – доброжелательным!

– Вы часто с ним печатались в газетах и журналах. Интересен ваш творческий процесс. Как вы готовились?

– Да, прежде чем написать что-то, мы садились за стол и обговаривали тему для статьи, а потом детали.

– От общего к частному!

– Да, готовили умозаключения по дедуктивному принципу – частное выводилось из общего.

– Генерал Иванов ведь был старше вас, а поэтому интересно узнать, довлели ли его возраст и опыт над вами в ходе общих размышлений?