Автопортрет, или Записки повешенного - Борис Березовский

Мое отношение к Путину определено не моим личным отношением. Что обо мне думает Путин, меня абсолютно не волнует. Я считал, что Путин продолжит курс реформ Ельцина. И наше принципиальное расхождение с Путиным состоит в том, что Путин говорит о наших с ним личных взаимоотношениях, а я говорю о тех идеях, которые мы с ним вместе обсуждали и которые он собирался проводить в жизнь. Это две разные плоскости: мои личные отношения с Путиным и то, что Путин делает по существу. Это ни в коем случае нельзя было смешивать.

У меня был очень любопытный разговор с Путиным весной 2000 года. Тогда я ему сказал, что теперь, когда многие цели, которые мы перед собой ставили, достигнуты, очень важно решить последний, но, с моей точки зрения, не менее важный вопрос, чтобы сделать процесс демократического преобразования России необратимым. Нам нужно позаботиться о существовании в России оппозиции. Я еще сказал, что, конечно, принципиальный вопрос, какая оппозиция – правая или левая, но значительно важнее – есть она вообще или нет.

Я по наивности считал, что Путин, обладая властью, согласится не громить оппозицию. К сожалению, он вообще панически боится оппонирования, поэтому, как следствие, боится оппозиции. Разгром оппозиции – это еще один печальный итог правления президента Путина. Власть президента Путина утрачивает свою легитимность. И по существу, в стране осуществляется ползучий государственный переворот. И в действиях, и в тенденциях Кремля налицо как явное нарушение Конституции России, так и продолжающиеся попытки демонтировать основы демократических механизмов действующей Конституции.

Путин убежден, что Россия может быть сильной, только будучи унитарным, жестко централизованным государством. А я убежден, что Россия развалится, если Путин станет дальше выстраивать эту вертикаль власти. А я убежден, что государство станет эффективным, только если власть снова будет возвращена в регионы. Здесь мы с президентом категорически расходимся в позициях. Это главная причина нашего расхождения. Хотя, может быть, ему и горько, что человек, который его поддерживал, публично от него отвернулся и не перестает говорить о причинах, почему не согласен с политикой президента. Мы с ним просто работаем в совершенно разных системах аксиом, в совершенно разных предположениях. Он считает, что Россия не может управляться иначе как авторитарным способом, а я глубоко убежден, что Россия реально может развиваться как либеральная страна (т. е. самоорганизовываться), где есть приоритет личности над государством, а не приоритет государства над личностью.

Сейчас заметно, что появляется все больше людей, которые испытывают неприязнь к Путину. Хочу сказать, что чувства неприязни, тем более ненависти Путин у меня не вызывает. Вообще никаких эмоций Путин у меня давно не вызывает, да, пожалуй, не вызывал никогда. Путин никогда не интересовал меня как человек. Я не с Путиным воюю, а отстаиваю свои убеждения. Я получаю удовольствие от борьбы, от того, что не изменяю себе. Что меня гнетет, так это серость власти. Серая власть России противопоказана. Для нее тусклость, болото, застой – смерть наверняка. В другом же случае есть шанс выжить. Путин насаждает в стране горизонталь серости, выравнивая всех под себя.

Думаю, одна из важнейших потерь России за последние два года – цветовая гамма жизни. Место ярких, неординарных людей опять заполняет серая масса в погонах и без них. Борис Николаевич чувствовал себя сильным и позволял цвести всем цветам. Он считал, что общество, а не спецслужбы и прокуратура должно отличать, где сорняк, а где полезное растение. Персонально Путин – это ошибка. Хотя далеко не только моя. Я не один принимал это решение. Более того, у меня были иные предложения.

Путин разрушает основы, которые заложил Ельцин. Ельцин разрушал централизованную власть и монополию власти на СМИ – Путин воссоздает их; Ельцин уничтожал государственное вмешательство в экономику – Путин его возвращает. Ельцин допустил три главные ошибки. Первая – война в Чечне. Вторая – то, что он не разрушил прежнюю систему КГБ, считая, что главным противником реформ являются коммунисты, а ими оказались спецслужбы. Третья – Ельцин не задумался вовремя о преемственности власти. Эти три ошибки и привели к тому результату, который мы имеем сегодня.

Путин пытается построить эклектичную систему: рыночную экономику и авторитарную политическую систему. При этом идут ссылки подспудно или специально на Китай, например: вот там работает такая модель эффективно, – забывая при этом об абсолютном отличии менталитета китайцев от менталитета русских. Эклектичная модель в России долго не просуществует – это определенно. Путин сегодня обозначил авторитарный путь развития. Поэтому абсолютно ясно, что в дальнейшем это – концентрация власти, которая на формальном уровне уже произведена в России. Я подчеркиваю: концентрация, а не консолидация. За концентрацией средств массовой информации последует концентрация капитала, т. е. подчинение капитала государству, точнее, государственным чиновникам. В какой форме, какие будут бантики к этому понавешены, это не имеет значения, но ясно, что это произойдет.