Василий Темный - Борис Тумасов

– Ась, чего, матушка?

Великий князь вскочил, велел вошедшему отроку одевать его. А мать продолжала:

– Улу-Магомет орду наряжает, пограбить Нижний намерился…

На Думу великий князь Василий позвал московских бояр после утренней трапезы. На троне сидел, хмурился. Вчерашним вечером побранился с великой княгиней Марьей Ярославной. А в чем раздор, сегодня и сам не поймет. А тут еще мать Улу-Магометом огорошила.

В Грановитую палату бояре московские сошлись услышать слово великого князя. А он их слова ожидает.

И поднялись на Думе споры, крики. Особенно когда услышали, что надобно слать дружину к Нижнему Новгороду.

– Какое воинство? – орали несколько бояр.

Из них голос Старкова выделялся:

– В зиму не посмеет Улу-Магомет, ране весны и думать позабыть!

Подождал великий князь Василий, пока споры утихнут, голос подал:

– Видать, не попусту посадник нижегородский гонца прислал. Нет, бояре, помочь надобно Нижнему Новгороду.

И Дума приговорила:

– Послать на Улу-Магомета Василия Оболенского и Андрея Голятева.

А великий князь добавил:

– Коли в пути снега дорогу занесут, то полкам на лыжи стать и Нижний Новгород защитить.

* * *

Вывел воевода Холмский по первому морозу. Шли конно и лыжно, а наперед уехали обозные телеги, намереваясь переставить их по снегу на санный полоз.

Тысячи три гридней вел Холмский, велев полковым воеводам не расчехлять стяги.

Играли трубы и били бубны. Тверь провожала дружину под колокольный перезвон толпами люда.

Накануне великий князь наказывал Холмскому:

– Ты, Михаил Дмитриевич, поведешь полки на Городец. Там, на правом берегу Волги встретишься с московскими полками воевод Оболенского и Голятева. Сообща и повоюете темника Мустафу…

Шли полки мимо лесов, полями, редкими деревнями. Петляла дорога. Иногда приходилось переправляться через реки, наводить мосты.

На ночевках князю и воеводам ставили шатры, а гридни жгли костры, готовили пищу, отогревались.

Нередко задерживал обоз, то шины перетягивали, то ступицы меняли.

А ночи становились холодные, потянули морозы. На десятые сутки выпал снег. Холмский велел поставить телеги на санный полоз.

Холмский позвал воевод, сказал:

– Привалы уменьшить и ночевки сократить. С полуночи и пока забрезжит. Лишь бы кони чуть передохнули…

Тверичи вышли к берегу Волги почти в одно время с московцами. Сошлись воеводы, сообща стали думать, каков план принять.

Воевода Оболенский предложил:

– Станем в оборону, подождем, пока казанцы начнут.

Его поддержали. Но Холмский возразил:

– Достоимся, пока Мустафа ворота в Нижний вышибет. Чуете, как таран стучит? Сказывают, с утра начали бить.

– Долго нижегородцы не продержатся. Эвон, как казанцы стараются.

И решили ударить тремя колоннами, а первыми выпустить лыжно лучников.

Воевода Холмский сказал:

– Надобно ордынцев к реке прижать.

– Это так, – заметил воевода Василий Оболенский, – дождаться часа и воеводу Голятева в дело пустить.

Подошли на лыжах стрелки, выпустили по казанцам стрелы. Те ответили.

Но вот, гикая и визжа, ринулись полки в сечу. Сцепились, бились тесной массой. Рубились рьяно, и трудно было сказать, кто пересиливает. То казанцы нажмут, то русичи.

И не было перевеса, но вот ударил воевода Оболенский и сломил у ордынцев правое крыло. Тогда потеснили у казанцев и чело. Попятились тумены, а тверичи нажимают, давят берегом Волги. Погнали, секут казанцев…

Преследовали, пока сумерки начали сгущаться. Горел посад, горели причалы. А когда настал рассвет, увидели русичи: ушли казанцы, сняли осаду с Нижнего Новгорода, ни веж, ни кибиток войлочных, только поле заснеженное да леса и Волга, еще не замерзшая в своем течении, катит холодные волны…

– Надобно было бы дорогу казанцам перехватить, – посожалел Холмский.

И поскакали скорые гонцы в Тверь и Москву с известием: казанская орда Улу-Магомета побита и отброшена от Нижнего Новгорода. Убит темник Мустафа…

Получив это известие, великий князь Василий принял решение, несмотря на зиму, ехать в Нижний Новгород с малой дружиной.

Софья Витовтовна воспротивилась. И тогда великий князь заявил решительно:

– Настает пора город на Волге камнем огородить от набегов орды.