Второй пояс. Откровения советника - Анатолий Воронин

Дожидаясь прилета Олега, на «Майдане» встретились с Алексеем – советником автобата и Николаем – советником связи 2-го армейского корпуса. Те приехали на своем «уазике» навестить друга, лежавшего в военном госпитале. Я предложил им возвращаться назад в «Компайн» двумя машинами, поскольку так было намного безопасней. Но они отказались ехать с нами, сославшись на то, что у них есть еще кое-какие дела в Бригаде.

Мы догадывались, какие у них могут быть «дела» в этот день, но на своем особо настаивать не стали. Ждать их нам не было никакого резона, поскольку у самих «губа свистела» так, что было слышно за километр. Встретив Олега прямо у самолета и побросав привезенный им провиант в «таблетку», сразу же рванули в «Компайн». На мосту Пули Тарнак увидели командира батальона сопровождения автоколонн. Он стоял какой-то понурый. Решили остановиться, узнать, как дела и нет ли каких проблем на дороге в Кандагар. От него мы узнали, что буквально час тому назад «духи» сожгли советский танк. Все произошло недалеко от «Черной площади». Экипаж боевой машины, выполнив свою задачу по сопровождению колонны, возвращался в свое подразделение. «Духи» выстрелили по танку из гранатомета и угодили в отсек, где хранился боекомплект. Рвануло так, что у танка сорвало башню, а весь его экипаж размазало по металлу.

В «Компайн» приехали с тяжелым сердцем. Не долго думая, накрыли на стол, и в нарушение всех традиций первым стаканом помянули погибших.

Мы сидели за столом уже часа два, как прибежал Витя «Камчатский». Выражение лица у него было таким испуганным, что у меня самого внутри что-то екнуло.

– Что случилось? – только и смог я выговорить.

– Николай погиб, – заикаясь и мелко дрожа всем телом, ответил Виктор.

– Как погиб? – закричал я, вскакивая со стула. – Ведь он вот только что заходил к нам на виллу! С праздником поздравлял.

– Анатолий, ты, наверно, имеешь в виду нашего ложестика? – вопросом на вопрос ответил Виктор.

– А ты кого имеешь в виду? – парировал я.

– Так я говорю про советника связи «Ду Кулиурду». Это же он погиб.

В первое мгновение не знал, как поступить. Радоваться тому, что погиб не царандоевский советник, за жизнь которого я был ответственен как старший по контракту? И в то же время чему радоваться. Погиб человек, которого давно знал, с кем не раз решал серьезные вопросы, связанные с обеспечением связи между царандоевскими и армейскими подразделениями.

– Где? Как? Когда? – засыпал я вопросами Виктора. Но, еще раз взглянув на его перепуганную физиономию, понял, что добиться от него что-либо внятного мне вряд ли удастся. Наш добрый «Дед Мороз» – Олег Андреев – не обделил Витюшу новогодним подарком, и он пребывал изрядно «под шофе».

Всей толпой ринулись на виллу к технарям.

Войдя в дом, увидели страшную картину. Посреди прихожей комнаты, на крашеном бетонном полу лежал труп. О том, что это был именно Николай, я догадался чисто интуитивно, поскольку лица как такового у трупа практически не было. Так же, как не было и большей части черепа, осколки которого вместе с вывернутым наизнанку скальпом черных волос закрывали нос, рот и подбородок погибшего. Олега Андреева от всего увиденного стошнило, и он выскочил во двор. Мы прошли дальше на кухню, но войти в нее не смогли, поскольку все свободное пространство в ней было заполнено военными советниками, плотным кольцом обступившими сидящего на табуретке Алексея. Того самого Алексея – советника автобата, которого мы сегодня видели вместе с Николаем на «Майдане».

Алексей сидел голый по пояс. Плечи и спина у него были в крови, которую один из военных советников стирал мокрым полотенцем. Еще один военный советник, стоя сзади Алексея, ковырялся в его волосах пинцетом.

– Еще один, – сказал он, и на заостренных концах пинцета мы увидели небольшой осколок черепной кости.

– Ни хрена себе, – вырвалось у меня, – да его же надо срочно в госпиталь.

– Ничего страшного, – отозвался «костолом», – это не его запчасти, а Николая. Так что сейчас обработаем перекисью, зальем йодом, перебинтуем, и все будет зачипись.

В дальнейшем все так и произошло. При этом лысеющая голова Алексея лишилась своих последних волос, которые «костолом» выстриг ему на всякий случай ножницами.

Сидя посреди кухни, Алексей, видимо, уже в который раз стал рассказывать присутствующим о том, что с ними сегодня произошло.

Когда он с Николаем возвращался в «Компайн», было уже около четырех часов. Сопровождение давно снялось, и дорога была пустынна на всем своем протяжении. Даже афганские «бурубухайки», сновавшие обычно по ней в столь позднее время, сейчас как сквозь землю провалились.

Это была недобрая примета, о чем им лишний раз напомнил комбат на Пули Тарнаке, куда они заскочили на минуту. Бутылка водки, раздавленная ими с друзьями в Бригаде, притупила бдительность и придала им в определенной степени храбрости. Почти не раздумывая, они отказались от БТРа сопровождения и поехали домой одни.

При скорости семьдесят километров в час их «уазик» в считанные минуты должен был проскочить опасный участок дороги. И они уже почти проехали этот участок, как вдруг раздались выстрелы. «Духи», устроившие засаду у дороги, стреляли по машине сзади, сразу из нескольких автоматов.

Одна из первых же пуль попала Николаю в затылок и разнесла череп. Смерть была мгновенной. Алексей, которому в голову впились осколки черепных костей друга, крутанул баранку вправо, и «уазик» слетел с дороги в пересохшее русло оросительного канала. Воспользовавшись «мертвой зоной», Алексей дал по газам и в считанные секунды ушел по дну канала подальше от смертельно опасного участка…

Уже позже мы всей толпой вышли на улицу и при свете фонариков досконально осмотрели обстрелянный «духами» «уазик», насчитав в нем с десяток пулевых отверстий. Одна пуля попала в поперечную дугу и, сменив траекторию своего полета, пробила лобовое стекло. Если бы не эта дуга, Алексея постигла бы та же участь, что и Николая…