Сто дней во власти безумия. Руандийский геноцид 1994 г. - Иван Кривушин

Первый способ фиксируется в высказываниях журналиста СТМК бельгийского происхождения Жоржа Ругью. В самом конце июня, признав факт уничтожения большого числа тутси, он объяснил его справедливым гневом руандийского народа: «Люди были в такой ярости, что они, возможно, убили кого-то, подозревавшегося в близости к РПФ и который поэтому мог нанести вред большинству населения. Разве Робеспьер не делал подобного во Франции? Подозрительный – это уже осужденный»^[519]. В рамках такого подхода «тутси» и «инкотаньи» не являются эквивалентными понятиями: первое представляет собой целое, а второе – его наихудшую часть. Главная идея, на которой основывается этот подход, заключается в том, что в истреблении тутси виновны инкотаньи, которые своими преступлениями спровоцировали гнев хуту против всех тутси. В связи с этим журналисты СТМК активно разрабатывали мотив «самоубийства инкотаньи», которые в своем безрассудстве обрекают на гибель свой собственный этнос. «Такого не видели никогда на земле, – заявил 13 апреля Хабимана, – чтобы группа лиц, которая стремится к власти и лжет, что она защищает интересы меньшинства, в своем властолюбии совершает деяния, ведущие к уничтожению этого <меньшинства>. Такое случилось только в Бурунди, где несколько тутси в Бужумбуре, желая захватить власть, <добились того> что тутси в других областях были вырезаны. Вот чего добиваются инкотаньи»^[520]. «Как же эти люди не исчезнут, – вопрошал Хабимана 15 мая, – если они продолжают совершать самоубийство и сражаются против тех, кто значительно превосходит их числом? Я думаю, что среди… этих инкотаньи должен обязательно быть какой-то “бычок, который убьет коров, родивших его”. <…> Среди инкотаньи… очевидно, имеется кто-то, кто решил устроить их уничтожение, чтобы имя “тутси” было предано забвению, а сами они исчезли с лица земли»^[521].

Второй способ оправдания/объяснения базируется на идее, что практически все тутси являются реальными или потенциальными врагами, «сообщниками» РПФ, таким образом в его рамках понятия «тутси», «иньензи» и «инкотаньи» максимально сближаются. 9 апреля, два дня спустя после начала резни, Бемерики, разоблачая «замыслы инкотаньи», заявила: «Иньензи-инкотаньи с помощью своих осведомителей и эти бельгийские мальчишки убили главу государства 6 апреля 1994 г. <Зачем?> Чтобы его убить. Убив его, они стали говорить, что <хуту> собираются устроить восстание. Хуту собираются восстать… и открыто сказать, кто именно его убил. Потом вспыхнули бы волнения, а затем иньензи-инкотаньи этим бы воспользовались… чтобы вторгнуться под предлогом таких волнений… в коммунах они даже подготовили бригады, которые могли бы организовать эти волнения… по мере возможности»^[522] (курсив мой. – И. К.).

Итак, «инкотаньи» подготовили по всей Руанде «бригады» сообщников, которые должны были выступить по первому сигналу против законных властей. Кого же журналисты СТМК зачисляли в ряды этих «бригад»? Прежде всего беженцев тутси, которые таким образом приравнивались ими к бойцам Фронта, сражавшимся против солдат ВСР. Чтобы доказать это, журналисты активно разрабатывали тему притворства врага, который искусно маскируется под мирных жителей и который всегда наносит удар из-за угла, тайно, под покровом темноты. «Оказалось, – говорил Хабимана, – что они [иньензи] – призраки. Инкотаньи никогда не нападают днем. Никогда! Они ждут ночи»^[523]. «<Тутси> – предупреждала своих слушателей Бемерики, – толпами покидают свои дома и бегут. Вы знаете, когда они покидают свои дома так, в полном беспорядке, даже инкотаньи находят возможность смешаться с ними. Именно это мы называем “инфильтрациями”. И когда они [агенты РПФ] кудато приходят, то начинают совершать ужасные вещи; они убивают и творят другие злодеяния, а затем лгут, говоря: “Мы захватили страну, мы пришли в столицу, мы взяли ее”»^[524]. «Это действительно правда, – продолжала она, – что во время бегства в Гитараму маленькие иньензи смешались с этими людьми, а затем они рассеялись по холмам. Я настаиваю, когда говорю вам то, что особенно в Гитараме и Бутаре инкотаньи утверждают, будто в регионе Бутаре они собираются совершить свой прорыв и найти слабое место. Мы не знали, что “пособники” повсюду… <…> Неоднократно говорилось и повторялось, что у инкотаньи есть сообщники, которые идут туда, где они находятся. Это как раз то, о чем я предупреждаю по поводу Гитарамы и Бутаре: будьте бдительны, ибо среди них [беженцев] много сообщников, которые идут во все места, работая на инкотаньи, чтобы обеспечить приход туда инкотаньи…»^[525]

В число «инкотаньи» СТМК включало также тех, кто искал спасение в церквях, и даже священников, которые пытались им помочь. 20 мая Бемерики обвинила группу священников тутси в действиях, имевших целью уничтожить хуту, при этом дав свое объяснение кровавым атакам на беженцев, укрывшихся в храмах, – объяснение, которые трудно назвать даже просто циничным на фоне того, что там на самом деле происходило:

«Тот, кто был предназначен для службы Богу, тамошний священник Пьер Нгога, сам взял ружье и сел в засаду около церкви, откуда стрелял в хуту. Он стрелял в них! Когда они преследовали тутси, которые на них напали, он взял ружье и стрелял в хуту! В то время как тутси были оттеснены к порогу церкви, преследуемые хуту, он взял ружье и стрелял в них. Люди видели это, и они собирались его схватить, но ему удалось ускользнуть с помощью машины, которая сразу же уехала. <…>

Он [Нгога] стрелял и распределял оружие среди тех, кто скрылся в этой церкви, а затем эти люди совершали небольшие вылазки, чтобы убить хуту, после чего снова прятались в церкви. Эти люди осмелились совершить такое злодеяние в церкви и осквернили храм Божий. Итак, если ты находишь убежище того, кто хочет тебя убить и делает это успешно, то убежище обязательно должно быть уничтожено. Ты должен разрушить это убежище врага. Ведь у людей, которые совершают подобное, несомненно, только одна потребность – убивать.

Когда положение ухудшается и эти монахи вмешиваются, это действительно печально, особенно когда увидели такое в церкви Ньюмбы. Там нашли ящики, ящики в алтарной части, ящики, полные мачете, копий, они были полны молотков, небольших мотыг, и люди спрашивали себя, зачем все эти вещи? У человека обычно одно мачете, но зачем такое количество мачете? По моему мнению, нет никакой нужды в целом ящике, полном мачете, а зачем иметь более четырех сотен копий?^[526]