Были 90-х. Том 2. Эпоха лихой святости - Александра Маринина

Зима, декабрь. Я шла из института, в кармане стипендия, вижу объявление: «Товары из Европы, секонд-хенд», продажа в фойе в филармонии. Филармония была рядом, и я полетела как пуля, боясь, что многие видели объявление и я приду к пустым полкам.

В филармонии и правда была давка, все копошились возле огромных коробок, наклонялись над ними, залезали всем телом и, не разбирая, вытягивали что-то и бежали на кассу, где стояли весы. Многие даже не мерили вещи.

Я потолкалась немного и тоже пролезла к коробке, залезла в нее и вытащила шубу из кролика. Обрадовалась, войдя в азарт, шустро растолкала людей у другой коробки, залезла и, увидев рукав другой шубы, потянула за него (причем второй рукав из коробки тянула какая-то другая тетка, но я у нее вырвала, крепко зажала, выражение лица «не подходи»), зверь был непонятен; вцепившись в обе шубы, отошла в сторону и увидела ящик, в который продавец из пакета насыпала еще вещи. Надев одну шубу на плечи, а другую зажав между ног, я порылась и в этом ящике и ловко вытащила оттуда пояс из парчи 20 сантиметров шириной с какими-то резинками на концах. Я даже не подумала, куда я его надену, он был очень яркий, парча переливалась, я без сомнения решила, что это круто. К зеркалу было не пробиться, шуба из кролика была на мне, рукава казались длинноватыми, а сама шуба короткая — до пояса — и расклешенная, но я была довольна. Вторую шубу померила быстро, так и не поняв, чей мех. Все взвесила и заплатила, как положено, по весу. Люди хватали все, пока стояла к весам, в коробках ничего не осталось. Тетки тащили нижнее белье явно не их размеров, в очереди пытались приложить к себе со словами: «Сойдет, ушью». Свою одежду и покупки распихала по сумкам и гордая, в шубе из кролика, вышла по направлению к маминой работе. Конечно, поддувало сильно, рукава были длинные, но ощущение было неземное — я в шубе.

Не дойдя, увидела машину неизвестной марки, припаркованную у остановки. «Импортная, крутая», — подумала я. Приблизившись, прочитала: «Форд». (Чтобы прочитать марку, подошла впритык, так как зрение у меня плохое.) Из окна машины высунулся парень и, осмотрев меня с ног до головы, сказал:

— Девушка! А вы не можете посидеть в моей машине, пока я отлучусь на десять минут. У меня просто замок в двери сломан, и окно не закрывается.

— А почему бы и не посидеть? Посижу. Идите, — обрадовалась я.

И вот сижу я в машине, выглядываю постоянно из окна и жду, чтобы хоть один знакомый, хоть кто-то из института прошел мимо и увидел, какая я крутая. У нас и автобусы-то ходили плохо, а троллейбусы вообще не выходили в холод на линию, машин было мало. А тут на самом виду, в центре города, я сижу в шубе, в иномарке. Мама, не дождавшись меня, вышла на перерыв с работы и прошла мимо машины, хотя я торчала в открытом окне и думала, что меня трудно не заметить. Я вылезла, окликнула ее, и она чуть не упала, увидев меня. Парень, вернувшись, в мороз с открытым окном довез меня до дома. И опять во дворе нашей пятиэтажки никого не было. Было жалко, что это представление никто не увидел.

Вторая шуба оказалась из енота, мех был редкий и какой-то облезлый. Шуба из кролика оказалась обрезанной от длинной шубы. Но с этого дня у меня оказались сразу две натуральные шубы, в которых, если поддеть под них побольше одежды, и не холодно. В них я стояла в бесконечных очередях за «синими, как из реанимации» курицами, котлетами — один десяток в руки — и выглядела очень даже ничего. Носила года два, потом шубу из енота вывесила к помойке — ее забрали тут же, а шубой из кролика, у которой почему-то начал сильно лезть мех, мама потом накрывала картошку, чтобы она не померзла. Пояс из парчи я так ни разу и не надела, не зная, что делать с резинками и вообще с чем его комплектовать.