От Терека до Карпат - Владимир Коломиец

«Тяжелая борьба за существование, – констатируется в “Статистической монографии”, – уже, видимо, наложила на казаков какой-то чернорабочий, фабричный отпечаток: все они точно подавлены и угнетены, все озлоблены и с безнадежностью смотрят в будущее».

Гигантским ускорителем классовых противоречий в стране, в том числе и на Тереке, явилась Первая мировая война. В результате неоднократных мобилизаций значительно сократилась работоспособная мужская часть населения области. Война пожирала и скудные материальные ресурсы.

Поражение царских войск на фронте, новые мобилизации, голод, дороговизна, полный упадок промышленности и сельского хозяйства, общехозяйственная разруха вызывали недовольство в широких слоях народа. О тяжелом, все ухудшающемся положении, о революционных событиях в тылу вовремя узнавали солдаты и казаки на фронте. И наоборот, истинное положение на полях сражений, ужасы фронтовой солдатской жизни не оставались секретом для гражданского населения.

Настроение своих односельчан отразил известный впоследствии кабардинский ученый и поэт Тута Борукаев, служивший всадником в кабардинском полку «дикой дивизии» и награжденный Георгиевским крестом. Написав плач «Джигиты Кабарды», глубоко скорбя о погибших соотечественниках, он сурово осудил войну, сказав, что зря «племена и народы коней оседлали для защиты царя».

Волна недовольства охватила Терек и к началу 1916 г. достигла особой остроты.

Бастовали рабочие Грозного и Владикавказа. В январе не вышли на работу мастеровые «Северокавказского общества», в апреле забастовали рабочие глубокого бурения товарищества «Молот».

Начальник Терской области Флейшер в секретном предписании от 23 мая 1916 г. обращал внимание начальника Грозненского округа и окружного инженера на то, «что одновременность начала забастовки указывает на наличие организации, ею руководящей». И предлагал принять меры. Но забастовка, начавшись 21 мая, продолжалась до 9 июня.

В мае же забастовку с экономическими и политическими требованиями провели и рабочие завода «Разлив» в Ессентуках.

О настроениях населения в области в июне 1916 г. временный генерал-губернатор, наказной атаман Терского казачьего войска Флейшер секретно доносил в департамент полиции, говоря, что «нельзя не отметить того тревожного и нервного, переходящего в открытое недовольство настроения, которое замечается среди населения и которое вызывается все возрастающей дороговизной жизненных продуктов и отсутствием некоторых из них».

Здесь же сообщалось о продовольственном «бунте» в Кисловодске, происходившем 21 июня. Во Владикавказе произошла демонстрация женщин. Возбужденные до крайности, женщины шли к городским властям с детьми на руках, с плакатами, на которых было написано: «Мы хотим хлеба. Отпустите наших мужей с фронта. Дети требуют отцов домой».

Всего за 1916 г. в Терской области произошло 29 забастовок, что составляло почти половину всех рабочих выступлений на Северном Кавказе за этот год.

Но революционные события 1905–1907 г. и дальнейшее больше затронули неказачье население, а станицы жили своим распорядком, установленным правительством и безоговорочно признанным всеми общинниками.

Отсутствие массового выступления терских казаков в первой русской революции не исключало, конечно, участия в ней отдельных лиц войскового сословия, отказов казаков от выполнения полицейских функций в последующие годы. Но это не влияло и не могло повлиять на ход революционных событий, тем более – поднять станичные общества на борьбу с царизмом. Казачество оставалось замкнутой и обособленной структурой государства. И на него влияли многие факторы, служившие связующими звеньями в этом замкнутом сословном круге.

Во-первых, высокое идейное единство, которое насаждалось веками: казак сызмальства впитывал убеждение в своем нравственном и социальном превосходстве над другими сословиями и классами. Воспитанный в духе идейного превосходства, далеко не каждый казак, даже самый бедный, легко пойдет на сближение с «мужиками» – рабочими и крестьянами.

Во-вторых, внутреннее единство и сплоченность держались исключительно на высокой дисциплине и соблюдении армейских субординаций на всех уровнях казачьей иерархии, фанатичной верности своему долгу и присяге. Причем для казака жить в условиях постоянного соблюдения воинской дисциплины и контроля со стороны местных властей не было чем-то обременительным, так как он к этому приучен с детства.

Нельзя сбрасывать со счета и религиозную убежденность терских казаков. Как правило, казаки были люди глубоко верующие и безусловно находились под большим влиянием своих пастырей. И если учесть, что церковь была не на стороне революции, то нетрудно будет понять, что мировоззрение у паствы (православной, старообрядческой) формировалось не в поддержку революционного движения.