Ржев — Сталинград. Скрытый гамбит маршала Сталина - Вячеслав Меньшиков

«…Сотрудничая с органами государственной безопасности, вначале практически по принуждению, он вскоре почувствовал вкус к оперативной работе. Александр всегда отличался активным восприятием жизни, умением глубоко проникать в психологию людей, с которыми встречался. Он быстро научился концентрировать волю и направлять ее на достижение необходимой цели.

У “Гейне” была великолепная память, молниеносная реакция, а главное, способность самостоятельно принимать решения. Его происхождение (из потомственных военных) позволяло нацелить его как агента на разработку связей с иностранной эмиграцией, что было необходимо для предотвращения возможных террористических действий и шпионажа.

Благодаря происхождению его нацелили на разработку связей оставшихся в СССР дворян с зарубежной белой эмиграцией и пресечение терактов. Кстати, в 1927 году Александр был свидетелем взрыва Дома политпросвещения белыми террористами в Ленинграде. Александр стал работать на НКВД, используя семейные связи. В конце 30-х годов его перевели в Москву, где он получил место инженера-электрика на Мосфильме. В ту пору культурная жизнь столицы сосредоточилась вокруг киностудии. Приятная внешность и благородные манеры позволили Демьянову легко войти в компанию киноактеров, писателей, драматургов и поэтов. Свою комнату в коммунальной квартире в центре Москвы он делил с одним актером МХАТа.

Для него удалось устроить довольно редкую по тем временам вещь – отныне в Манеже у него была своя лошадь! Естественно, что это обстоятельство расширило его контакты с дипломатами. Александр дружил с известным советским режиссером Михаилом Роммом и другими видными деятелями культуры. НКВД позволял элитной группе художественной интеллигенции и представителям бывшей аристократии вести светский образ жизни, ни в чем их не ограничивая, но часть этих людей была завербована, а за остальными велось тщательное наблюдение, с тем чтобы использовать в будущем в случае надобности». [25]

В Москве с Демьяновым работали опытные сотрудники НКВД – Виктор Ильин и Михаил Маклярский. Именно им он в свое время сообщил, что сотрудник торгового представительства Германии в Москве как бы вскользь упомянул несколько фамилий людей, близких к семье Демьяновых до революции. Проинструктированный соответствующим образом своим куратором Ильиным, Демьянов вроде как не проявил к словам немца никакого интереса: речь шла о явной попытке начать его вербовку, а в этих случаях не следовало показывать излишнюю заинтересованность. Возможно, с этого момента он уже фигурировал в оперативных учетах немецкой разведки под каким-то кодовым именем. Позднее, как видно из воспоминаний Гелена, шефа отдела «Иностранные армии Востока» генштаба сухопутных войск, ему было присвоено имя «Макс». Еще до войны!

Первый контакт с немецкой разведкой в Москве коренным образом изменил его судьбу: отныне в его агентурном деле появилась специальная пометка, поставленная Маклярским. Это означало, что в случае войны с немцами Демьянов мог стать одной из фигур, которой заинтересуются немецкие спецслужбы. Так у Александра Петровича Демьянова складывался свой сложный жизненный путь в НКВД. Об этом также писал его старший руководитель – комиссар государственной безопасности 3-го ранга П. А. Судоплатов: «К началу войны агентурный стаж Александра насчитывал почти десять лет. Причем речь шла о серьезных контрразведывательных операциях, когда ему приходилось контактировать с людьми, не думавшими скрывать свои антисоветские убеждения». [26]

В самом начале фашистской агрессии против СССР по вполне понятным причинам Александр, опытный наездник, записался добровольцем в кавалерийскую часть. Но ему была уготована другая судьба: его вернули на Лубянку, где он стал одним из наиболее ценных агентов НКВД для выполнения спецзаданий. И главным среди них оказалась операция «Монастырь», а в ней – путь к фашистам через линию фронта, который оказался очень непростым…