Великие любовницы - Клод Дюфрен

Однако Луиза предчувствовала, что она не сможет долго притворяться, ее религиозное влечение становилось все более и более настойчивым, она желала обрести покой души и разума, который стал для нее высшей наградой. Кроме того, партия святош при дворе подталкивала ее к тому, чтобы перестать противиться Божьей воле. Самым горячим сторонником ухода герцогини в монастырь был духовный наставник дофина епископ Мо Жак-Бенинь Боссюэ. Молитвы князя церкви, а также молитвы верных друзей заставили ее наконец решиться на этот шаг. Что же до выбора монастыря, то несмотря на то, что ей очень хотелось оказаться среди сестер обители Благовещения, по зрелому размышлению она отказалась от этой мысли: тамошняя жизнь была слишком близка к мирской, а Луиза хотела закончить свой земной путь в самом строгом послушничестве. И выбрала для этого монастырь кармелиток на улице Сен-Жак с очень строгим уставом: размышления и молчание были единственными благами, к которым она стремилась. Она почувствовала, что вольна в выборе своего пути. Ничто в грешном мире больше не удерживало ее, она потеряла любовь короля, ее родители умерли, брат был устроен, а внебрачные дети привязались к отцу-королю… Да, действительно, у Луизы больше не было никаких причин и дальше пребывать в мире, где она чувствовала себя лишней. Оставалось преодолеть только одно, но очень серьезное препятствие: получить разрешение короля. Сможет ли он согласиться с тем, чтобы женщина, которая так долго была его фавориткой, на глазах у всех ушла в монастырь? Не подумают ли люди, что это из-за него? В момент встречи с человеком, которого она так любила, Луиза вся дрожала от волнения. Но еще больше ее смущало то, что она не была столь уверена в правильности принятого решения: она опасалась, что в самый последний момент сможет передумать. И поэтому торопилась сделать свое решение бесповоротным.

Безусловно тронутый искренностью молодой женщины, взволнованный тем, что мог в душе во многом себя упрекнуть, Людовик XIV не стал противиться воле Луизы. В письме, которое она прислала в марте 1675 года своему старому другу маршалу де Бельфону, она с трогательной наивностью открыла ему свое сердце:

«Наконец-то я покидаю этот мир… Без сожаления, но не без труда. Слабость моя долгое время заставляла меня жить без вкуса, а если сказать точнее, с тысячами горестей… В конце апреля все уедут, я тоже ухожу, но только для того, чтобы пойти самой верной дорогой на небеса. Господу угодно, чтобы я пошла по ней, я вынуждена сделать это, чтобы получить прощение за все мои грехи…»

В раздумьях и молчании прожила тридцать шесть лет та, что стала сестрой Луизой Милосердной. 6 июня 1710 года она наконец отправилась на встречу с Тем, кому отдала всю свою душу…

При ее жизни никто, включая и короля, когда он ее любил, не понял человеческих качеств этой женщины, которая была исключением из правил. Намного позже в своих «Разговорах по понедельникам» Сен-Бев воздаст ей почести, в которых отказали ее современники. Он написал:

«Из трех женщин, которые по-настоящему занимали Людовика XIV и поделили между собой его сердце и его царствование: мадам де Лавальер, мадам де Монтеспан и мадам де Менте-нон, первая намного интереснее других, единственно интересная сама по себе. Намного уступая двум другим в уме, она намного превосходит их сердцем; по этому поводу можно сказать, что она живет в другом измерении, до которого эти две умные женщины никогда не достанут. Всякий раз, когда хочется представить себе идеальную любовницу, думаешь о Лавальер. Любить ради любви, без заносчивости, без кокетства, без оскорблений, без честолюбивых задних мыслей, без денежного расчета, без прагматического интереса, без тени тщеславия, потом страдать, уступать, жертвовать своим достоинством, давать себя унизить, а потом поплатиться за это; когда пробил час, смело отдаться более высоким надеждам, найти в молитве и в Боге источник энергии, нежности и обновления; сохраняться, созревать и укрепляться с каждым шагом, дойти до наполнения разума сердцем – вот какой была ее жизнь, последние годы которой развили в ней стойкость и героизм, чего никак нельзя было ожидать от такой хрупкой особы…»^[77]

Да, действительно, Луиза де Лавальер заслужила, чтобы ей наконец воздалось по заслугам… И кем – Сен-Бевом, которого в чем в чем, а в благожелательности трудно заподозрить…