Евпраксия - Александр Антонов

— Ну скажи. Мне легче будет убедить государя принять тебя.

— У меня был тяжёлый год, ты знаешь причину. И я иду с покаянием. А что в нём, открыть могу только императору. Так ты уж помоги, славный Деди Саксонский.

Маркграф Деди задумался. Прожжённый царедворец, простоявший близ императора более двадцати лет, презирающий его, восторгающийся им, умеющий обманывать кого угодно, как и сам государь, он был предан ему до самозабвения и не хотел над собой никакого другого властителя. Потому он должен был знать, что бы это ни стоило, с каким покаянием рвался к императору «ангелочек». Ведь, войдя к государю с покаянием, он попросит оставить их наедине. Ну оставят. А кто даст отрубить себе голову, заверяя, что там ничего не случится? То-то и оно. И чтобы проверить свою догадку, маркграф Деди спросил:

— А ты вместе со мной пойдёшь на покаяние, ежели я уши заткну?

И мгновения не прошло, как Генрих ответил:

— Конечно, пойду. С тобой всегда надёжно.

Играли волк и овечка. И оба в душе посмеивались друг над другом. Маркграф Штаденский радовался тому, как хорошо водит за нос «винную бочку». Деди Саксонский «хохотал» в грудях: «Тебе ли меня провести, „ангелочек”! Стилет-то зачем несёшь? Ведь это оружие злодеев!»

Генрих был уверен, что стилет спрятан надёжно. И тогда Деди сказал:

— В таком случае дай-ка я достану ту булавочку, какую ты приготовил для императора. — Он ловко взял Генриха за руку и в мгновение достал из рукава трёхгранный стилет в полторы четверти длиной, — Согласись, дружок, им можно заколоть и быка. — И Деди захохотал. Маркграф Генрих был обескуражен, но тоже засмеялся.

— Так это всего лишь для защиты, славный Деди, — нашёлся он с ответом.

— Ну как же, как же! Рыцарю без оружия нельзя, — весело продолжал Деди.

А Генрих уже ждал, что хитрец Деди сей же миг крикнет стражей и его схватят, бросят в темницу, предадут смерти за покушение на государя. К его удивлению, того не случилось. Маркграф Деди сказал такое, отчего у Генриха Штаденского перехватило дыхание. И, не будучи изощрённым игроком, как фаворит императора, он поверил тому, что было сказано.

— Мне известно, с чем ты шёл к государю. И я одобряю твой шаг.

— Как одобряешь?! — Долговязый Генрих стоял перед толстяком Деди, словно деревенский простак.

— Господи, я, как и ты, ненавижу Рыжебородого. Я хочу видеть на троне империи внука славного императора Генриха Третьего, столь же славного принца Конрада. Я говорю тебе потому, что полностью доверяю. Ты умеешь хранить тайны. Ты любим императрицей. — Деди взял Генриха под руку и подвёл к столу, на котором стояли кубки и кувшин с вином. Он влил в кубки вина и предложил: — Выпьем за союз Штаденов и Саксов.

Они выпили. Генрих был возбуждён настолько, что вспотел и не находил слов, чтобы как-то ответить на признание маркграфа Деди. Он лишь просил:

— А что же дальше?

— Вот об этом я и хотел сказать, любезный друг. Сегодня же и совсем скоро ты будешь принят императором. Теперь запоминай: ты войдёшь в приёмный покой и окажешься там на некоторое время один. Гам, у окна, есть стол с кубками и вином, вот как здесь, — Деди повернулся к резному шкафу, выдвинул один из ящиков, достал из него ларец и поставил перед собой на стол. Открыв ларец, он взял из него перстень и подал Генриху. — Надень его. Под камнем перстня — яд. Нажмёшь вот здесь и высыплешь в кубок императора. Когда же он придёт и ты покаешься ему, и ежели он примет твоё покаяние, попросишь закрепить прощение кубком вина. Ты знаешь, что государь никогда не отказывает себе выпить. А уж по такому поводу — и тем более. Вот и всё. — На широком лице маркграфа Деди светилась великодушная улыбка.

— Как всё просто! — выдохнул Генрих.

— И не сомневайся. Уж мне-то поверь. Но слушай дальше. Ты оставишь императора умирать, сам выйдешь тем же путём, каким я приведу тебя. Твой конь будет стоять у крыльца, и ты немедленно покинешь дворец. Потом будет сказано мною, что государя отравил ты, но...

— Но это меня уже не пугает! — поспешно заявил Генрих и в возбуждении похлопал маркграфа Деди по плечу. — О, славный саксонец!

— Спасибо, спасибо, — ответил Деди и попросил: — Теперь побудь здесь, а я скоро вернусь и поведу тебя на приём.

Генрих остался один. Он взял со стола оставленный Деди стилет, вертел его в руках, как ненужную вещицу, и в возбуждении ходил по просторному покою, с нетерпением ожидая возвращения Деди. Доверчивый и простодушный, он и подумать не смел, что маркграф Саксонский его обманывал. И когда наконец Деди появился и велел следовать за ним, Штаденский продолжал радоваться близкой победе над злом.

Всё было так, как определил маркграф Деди. Они пришли в приёмную залу императора, и она оказалась безлюдной. Деди показал на стол с кубками, дескать, вот твоё поле действий, откланялся и ушёл. Осмотревшись, Генрих поспешил к столу, высыпал из перстня яд в один из кубков, налил в оба кубка вина и тот, что был с ядом, отодвинул подальше от себя. Уже через минуту он прогуливался по залу и, как ему показалось, был очень спокоен.

Император появился неожиданно. Он вошёл в залу за спиной маркграфа через потайную дверь и громко сказал:

— Я вижу прелестного маркграфа Штаденского! С чем пожаловал, любезный?

Маркграф повернулся к императору и увидел сто, как всегда, оживлённым и жизнерадостным, словно и не умирала на другом конце города его супруга, с которой он прожил более двадцати лет. Маркграфа охватила ярость, глаза вспыхнули ненавистью, но, вспомнив о своей клятве, он прикрыл глаза, улыбнулся, поклонился императору и беззаботно сказал:

— Государь, я пришёл с покаянием. Я виноват пред тобой в попрании клятвы ордена николаитов.

— И кому же ты раскрыл её?

— Это не так важно. Тот человек уже не в состоянии донести её другим. Но я готов принять наказание. И прошу лишь об одной милости. Выпей со мной кубок вина, и я умру с верой в то, что ты простил меня. Не откажи в милосердии, государь.

— Это для меня неожиданно. Как же мне с тобой рядом жить? — удивился император. Ведь я и не думаю тебя наказывать. А впрочем, для острастки, может, и накажу. — С этими словами император подошёл к столу, подал маркграфу ближний кубок и взял дальний, с ядом.

— За твоё здоровье, маркграф! — сказал император.

— Здравия многие лета тебе, государь.

Они ударили кубок о кубок. Глухо зазвенело серебро, и маркграф лихо выпил вино следом за императором, мгновение спустя Генрих Штаденский побледнел как полотно, схватился за грудь и крикнул:

— О, как я ошибся в тебе, Деди! — С тем и рухнул на пол.

Император, похоже, остолбенел. Его рука с кубком задрожала, он смотрел на безжизненного маркграфа со страхом.

Через ту же тайную дверь в залу вошёл Деди Саксонский. Он встал рядом с императором и тихо сказал: