Евпраксия - Александр Антонов

— Она, великий князь-батюшка, императрица Евпраксия, — ответил воевода Тихон.

— Чего же нам печалиться, Аннушка? — заметил Святополк. — Дай-ка я сестрицу обниму, ишь как лепно вернулась, в самый престольный праздник матушки Богородицы.

Анна ус тупила Евпраксию Святополку и наконец прослезилась. А он долго всматривался в лицо Евпраксии и тихо оказал:

— Тяжек жребий дочерей наших за рубежами отчизны. — Говорить так у Святополка была причина. Две дочери его, Обыслава и Передислава, были жёнами польского и венгерского королей, и судьбы их складывались трудно. - Да ты у нас единственная императрица великой державы. Честь и слава Руси и тебе, сестрица!

— Спасибо, братец великий князь. А лицом я сошла от утраты на германской земле любого мне боярина Родиона. Ты его помнишь.

Святополк вспомнил, как ещё девочкой тянулась к тому богатырю Евпраксии, обнял её.

— Печалуюсь с тобой, сердешная. Такие утраты даром не проходит.

— Я привезла в Киев покойного, великий князь.

— Вот и славно. Предадим сто прах земле близ Святой Софии.

Святополк и Анна повели Евпраксию в терема, и было застолье со слезами и радостью. Родные лица ласкали взор Евпраксии. Но, сидя за столом, она уже прощалась со всеми близкими, с любезным братом, с матушкой, которая не спускала с дочери любящих глаз.

Евпраксия мало прожила в великокняжеских теремах. Она покаялась во всех своих прегрешениях матушке, поведала, что претерпела на чужбине и что было ей утешением, всё открыла без утайки, пролила слёзы, когда вспомнила, как e неё отняли дитя, батюшкой которому был Родион. И попросила:

— Матушка, ты помоги мне вернуться в православную веру.

— Как не помочь, родимая, — отозвалась Анна. Да больших хлопот в том не будет. Митрополит Никифор ко мне милостив.

Анна могла бы добавить, что в Киеве и на Руси все к вдове великого князя Всеволода были милостивы, любили её и чтили за доброту материнскую. В свои пятьдесят четыре года она была ещё деятельная, и россияне шли к ней со своими бедами и тяжбами. А Святополк дал ей право быть и судьёй, и заступницей бедствующих россиян.

Так и случилось, что через две недели, в день поминовения святых Прова, Андроника и Косьмы, Евпраксию крестили в православную веру. В этот день в княжеских теремах была званая трапеза. И многие гости вознесли Евпраксии здравицу за то, что она приумножила славу великой Руси и семнадцать лет была императрицей Римско-Германской империи.

— Русь должна гордиться тобой, славная дочь, — сказал митрополит Никифор. — Мы многое знаем о твоём стоянии против еретиков и врагов христианской веры, знаем твоё достохвальное воспитание боголюбивого императора Генриха Пятого. Мы отметаем все наветы на твоё целомудрие. Потому здравствуй во благо Руси, императрица-вдовица. А мы будем чтить тебя и молиться за твою светлую душу.

— Спасибо, святейший отец, за добрые слова. Спасибо, родные и близкие. Услышьте же моё последнее слово. Покидая германскую землю, дала я обет Всевышнему принять схиму и уйти в монастырь. Так вы уж простите меня за то, что ухожу от вас. — Евпраксия обошла по кругу трапезную, всем низко кланяясь, и покинула зал.

Следом за нею тенью ушла её мать, княгиня Анна.

«Пострижение было, всего вероятнее, в женском Киевском Андреевском монастыре, где уже жила монахиней её сестра Янка. Говорят, что Евпраксия была игуменьей. Но то благожелательное предположение...

После своего пострижения Евпраксия прожила ещё два года и семь месяцев. 9 июля она умерла, приблизительно на 38-м году своей жизни, будучи очевидно и физически надломлена пережитым несчастьем. Похоронена она была в Печерском монастыре у южных дверей, причём над могилой её была поставлена часовня. Спустя два года там же похоронили её мать», — писал в своих исследованиях русский историк С. П. Розанов, расшифровав запись древней Ипатьевской летописи.

Россия всегда помнила о своей славной дочери Евпраксии Всеволодовне, внучке Ярослава Мудрого, и чтила её, как и многих других своих дочерей и сыновей.

Москва — Финеево Владимирской земли

1997—1998 гг.