Разведчик, штрафник, смертник. Солдат Великой Отечественной - Александр Филичкин

Ведущие на территорию для пленных высокие ворота медленно открылись. На этот раз вместо десятка вооруженных вертухаев в зону вошел лишь ефрейтор Фридрих Баер. Причем он появился в гордом одиночестве, чего фашисты никогда не позволяли себе раньше. Хотя, чего ему было теперь опасаться? Шестерых доходяг, едва стоящих на подгибающихся ногах? К тому же остальные немецкие солдаты находились рядом и в любой момент могли прийти на помощь своему отчаянному соратнику.

Вчерашний отвальный банкет коменданта протекал очень шумно и не утихал до глубокой ночи. Громкие взрывы хохота и стрельба в воздух часто прерывали беспокойный сон утомленных парней. Так что утром они чувствовали себя неважно. Чего нельзя было сказать о бравом ефрейторе. Несмотря на бурную и весьма продолжительную попойку, в которой участвовал пожилой охранник, он выглядел на удивление свежим. Был чисто выбрит и благоухал цветочным одеколоном.

Баер встал перед коротеньким строем и, слегка заикаясь, заговорил по-немецки. Сказал несколько слов и понял, что его речь не доходит до основного числа заключенных. Фашист ткнул пальцем в Григория и приказал:

— Переводи! Я вижу, что ты хорошо понимаешь наш язык.

Парень не стал артачиться. Сделал два шага вперед. Повернулся и перебежал в начало шеренги. Встал одним боком к вертухаю, другим — к своим пятерым товарищам и с этого момента стал официально назначенным толмачом.

Ефрейтор бодро сообщил:

— Вчера герр комендант распорядился этапировать вас в Германию! Согласно подписанному им приказу, с этой минуты вы все поступаете в мое полное распоряжение. За малейшее непослушание вас ждет немедленный расстрел на месте! — охранник выразительно похлопал себя по кобуре с пистолетом. — За побег одного пленного всех остальных также ждет немедленный расстрел на месте! Надеюсь, что все из вас это хорошо запомнили.

Он подождал, пока Григорий переведет его слова, и продолжил:

— Сразу после завтрака идем на склад. Там вы получите новое обмундирование и сухой паек. Затем переоденетесь и приведете себя в порядок. Потом я отведу вас в комендатуру, где нам выпишут проездные документы. После чего мы выйдем из лагеря и отправимся на станцию. Налево! — скомандовал немец: — Шагом марш!

Оставшиеся в живых пленные дружно выполнили приказ и двинулись к воротам, ведущим в жилую зону немцев.

Спустя час тяжело нагруженные разнообразными вещами бойцы вернулись в свой барак. Их истощенные лица выражали крайнюю степень ошеломления. Еще бы, одного слова коменданта лагеря оказалось достаточно, чтобы заключенные мгновенно переместились из разряда никчемных животных в категорию настоящих людей. Пусть они и оказались существами всего лишь третьего сорта. Второе место по праву занимали поляки, верные и надежные слуги великого рейха.

За прошедшее время с пленными произошло столько невероятных чудес, что у них просто голова пошла кругом. Первым делом им выдали по миске пшенной каши и кружке жидкого эрзац-кофе. Мало того, что еды им наложили втрое больше, чем обычно, так еще и приготовлена она оказалась на кухне, которая обслуживала фашистов.

Правда, заключенным досталось лишь то, что не доели подручные немцев — поляки, но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы накормить шестерых красноармейцев. Для изголодавшихся бойцов полученная пища показалась не только невероятно вкусной, но, что самое главное, очень питательной. После завтрака парни повеселели и двинулись по маршруту, намеченному Баером.

Осоловевших от обильной еды арестантов ефрейтор сопроводил к интенданту. Тот выдал им почти новую форму непривычного образца, по всей видимости, польскую. Вдобавок к одежде и обуви парни получили вещевые мешки явно советского производства. На продовольственном складе пленные затарились сухпаем, на этот раз немецким.

После чего пожилой каптенармус с осуждением посмотрел на их заросшие физиономии. Сокрушенно покачал головой и ушел в глубь темной каптерки. Скоро вернулся и совершенно неожиданно для красноармейцев вручил им тупые ржавые ножницы, маленький обмылок и опасную бритву известнейшей фирмы «Solingen». Правда от долгого употребления она оказалась сточена почти до половины, но ей все еще можно было бриться!

Пленные красноармейцы быстро вернулись в барак и принялись приводить себя в порядок. Как могли коротко остригли бороды и волосы на голове. Затем тщательно соскоблили щетину. Если с растительностью на лице все управились самостоятельно, то головы парням побрил расторопный Алексей. Затем он занялся собой. Как ни странно, он и свою черепушку выскоблил до зеркального блеска. Причем умудрился ни разу не порезаться.

Бойцы быстро умылись до пояса и переоделись. Не теряя ни секунды, торопливо схватили свои мешки и выскочили из барака. Построились на плацу и стали дожидаться сопровождающего. Спустя пять минут появился ефрейтор. Критически осмотрел пленных и откровенно порадовался перемене, произошедшей с ними. Он удовлетворенно кивнул и коротко бросил:

— За мной! — повернулся и направился к канцелярии лагеря.

Здесь он передал парней на попечение неказистого служащего. Бойцов сначала сфотографировали, а затем отправили к писарю. Немецкий крючкотвор тщательно опросил заключенных и заполнил уйму необходимых формуляров. К тому времени, когда он закончил бумажную волокиту, фотограф принес уже готовые снимки. Передал их начальнику и исчез.

Дотошный бюрократ тщательно сверил полученные карточки с лицами пленных. Вклеил в соответствующие документы и поставил печать. Лишь после этого появился Фридрих. Расписался в многочисленных ведомостях. Получил новенькие аусвайсы для заключенных и проездные документы. Спрятал бумаги в нагрудный карман гимнастерки и вышел на крыльцо.

Команда бывших смертников поспешила за немцем. Баер подвел их к высокому забору и остановился возле ворот. Там парней ожидал очередной сюрприз. Вдоль колючей проволоки стояли тринадцать разнокалиберных кожаных чемоданов. Они сильно отличались друг от друга своими формами, размерами и цветом, но все без исключения были очень туго набиты. Причем каждый из них оказался заперт на небольшой висячий замочек.

Ефрейтор взял самый маленький дорожный баул, больше похожий на саквояж, и отошел с ним в сторону. Потом приказал пленным разобрать остальные вещи и встать с ними в строй. Стараясь схватить то, что поменьше, все пленные опрометью кинулись к поклаже. Наконец шумная суматоха закончилась, но не все были довольны ее окончательным результатом. Еще бы, уж очень большая разница была в весе этих предметов. Поэтому бойцы с совершенно разным настроением заняли место в шеренге и поставили свою добычу возле себя. Григорий был, в общем-то, спокоен. Ноша ему попалась средняя, как по объему, так и по тяжести.

Сначала Фридрих внимательно осмотрел вытянувшихся во фрунт пленных. Затем изучил их груз. Он подходил к каждому по очереди и приподнимал его багаж. Немец сразу понял, что кто-то из парней ухватил то, что полегче, а кому-то досталось самое тяжелое. Немец отметил ощутимую разницу в весе и решил исправить все на свой лад. Сначала он переставил несколько чемоданов. Потом решил, что здесь нужен безмен, иначе все равно не получится полностью уравнять шансы, и задумался.