Разведчик, штрафник, смертник. Солдат Великой Отечественной - Александр Филичкин

В начале лета 1942 года осажденный Севастополь буквально задыхался в тесном кольце блокады. С каждым днем, с каждым часом напор элитных гитлеровских войск становился все сильнее и яростнее. Для защиты крохотного плацдарма катастрофически не хватало ни здоровых людей, ни оружия, ни боеприпасов. С доставкой продовольствия тоже возникли большие, а если сказать правду, то совершенно непреодолимые трудности. Оборона буквально трещала под натиском противника и по всей линии медленно откатывалась к Черному морю.

Верховное командование в срочном порядке обсудило вопрос об эвакуации войск. Рассмотрело все возможные варианты и пришло к неутешительному выводу: вывести из окружения ВСЕХ защитников побережья технически невозможно! У Черноморского флота не хватает ни исправных кораблей, ни специалистов, ни, самое главное, времени. Поэтому было принято нелегкое решение — спасти хотя бы тех, кого удастся. Это распоряжение было немедленно утверждено Сталиным. Подписано ставкой и отправлено в штаб многострадальной армии, находившейся в гигантском котле.

На следующий день после совещания начался планомерный вывод руководства войск из зоны боев. Первым делом задействовали всю имевшуюся в наличии авиацию. На тот момент это было тринадцать исправных грузопассажирских самолетов «ПС-84»(«Дуглас»). Каждый из них мог нести от четырнадцати до двадцати одного пассажира.

Так что с их помощью удалось эвакуировать всего лишь около двухсот человек командного состава. Все они вылетели из Крыма и благополучно добрались до советского Кавказа. В этот дальний вояж генералы по привычке прихватили объемистые чемоданы со своими вещами, чрезмерно дорогими суровому солдатскому сердцу. Причем в пути они пользовались всевозможным комфортом. В каждом самолете важным гостям подавали коньяк, закуски, а прислуживали симпатичные и веселые буфетчицы, так в то тяжелое время называли стюардесс.

Еще около семисот старших офицеров вывезли несколькими подводными лодками. Этим кадровикам повезло несколько меньше. Их набили в субмарины, как сельдей в бочку. Счастливцы с самыми высокими званиями в петлицах удобно устроились на узких койках экипажа, стоящих в тесных кубриках. Они сидели рядком, по четыре человека на нижней шконке. А кое-кто из них даже лежал в полном одиночестве на верхней. Там было немного душно, но вполне комфортно.

Остальные, более низкие чины, всю дорогу стояли в проходах и прижимались к стальным переборкам каждый раз, когда мимо пробегал член экипажа. В связи с тем, что военные корабли не были приспособлены для перевозки такого числа людей, всем пришлось очень туго. Регенерационная система с огромным трудом справлялась с незапланированно высоким объемом углекислоты, которую выдыхали многочисленные офицеры. Воздух был настолько тяжелым, что некоторые теряли сознание. Бревном валились на пол, где и валялись без чувств, вплоть до прибытия в порт назначения.

Затем пришла очередь среднего звена, руководящего войсками. Всех командиров, имевших звание выше лейтенанта, спешно отзывали с передовой. Грузили на первые попавшиеся корабли и отправляли из осажденного города. Однако к тому времени боевые самолеты противника уже полностью господствовали в крымском небе. Они надежно контролировали воздушное пространство и безнаказанно уничтожали все, что движется. Поэтому многие плавсредства были потоплены в море, и всего лишь около двух тысяч офицеров смогли прорваться к своим.

Неповоротливые морские транспорты являлись прекрасной мишенью, поэтому руководство старалось не подвергать их излишнему риску. Так что тайная эвакуация велась только в самое темное время суток. В первую очередь это делалось в целях обеспечения максимальной безопасности. Кроме того, командование не хотело озлоблять солдат, остающихся во вражеском окружении.

В одну из таких тревожных ночей пожилой старшина разбудил Григория и его товарищей. Вытащил из тесной землянки и отправил в близлежащий морской порт. Измотанный бессонницей капитан осмотрел прибывшее пополнение и отправил к своему заместителю. Тот выслушал рапорт и молча включил ребят в небольшую команду, которая состояла из служащих медсанбата и хозяйственных подразделений. Прибывшие парни узнали, в чем состоит их задача, и без раскачки влились в производственный процесс. Они дружно поплевали на ладони и принялись за нелегкое дело такелажников.

Несмотря на позднее время, изнурительная работа на пирсах не останавливалась ни на минуту. Люди без передышки таскали санитарные носилки с ранеными офицерами и громоздкие ящики с документами. Тяжело загруженные посудины тотчас отваливали от причальной стенки и уходили в непроглядную темноту. Среди простых матросов ходили упорные слухи, что из города вывозят все наиболее ценное. В том числе и дорогие музейные экспонаты.

Как всегда это бывает на войне, противник оказался в курсе всех деталей текущей тайной операции. С точностью часового механизма немцы обрушивали на морской порт артиллерийские обстрелы и массированные налеты своей многочисленной авиации. Невзирая на сыпавшиеся с неба снаряды и бомбы, порт продолжал напряженно трудиться. Спешная погрузка не прекращалась ни на минуту, и корабли с комсоставом уходили в море один за другим.

Ближе к утру возле причала оказался очередной транспорт. Это оказался совсем маленький и очень старенький пароходик. Меньше чем через час вся палуба и трюм крохотного плавсредства были забиты массивными ящиками и людьми, стонущими от невыносимой боли. Стараясь не потревожить тяжелораненых, Григорий провел контуженого майора на нос корабля и помог ему там разместиться. В это время матросы вдруг засуетились и начали торопливо отдавать швартовы.