Разведчик, штрафник, смертник. Солдат Великой Отечественной - Александр Филичкин

Место для содержания пленных красноармейцев оказалось невероятно унылым. Оно представляло собой совершенно голую ровную площадку, сильно вытянутую в длину. По обе стороны зоны располагались невысокие каменистые взгорки. Пологие холмы надежной стеной отгородили эту долину от окружающей степи. В дальнем конце тесного ущелья округлые возвышенности плотно сошлись друг с другом и образовали глухой тупик.

Со стороны моря в ложбину вел удобный ровный проход. Широкое устье надежно перекрывали два пулеметных гнезда, разнесенных в разные стороны. Фашисты тщательно обустроили временные огневые точки и обложили их крупными камнями и мешками, плотно набитыми мелким щебнем. Между этими хорошо укрепленными позициями стоял запыленный угловатый бронетранспортер и полностью блокировал дорогу. Стенки боевой машины украшали грязно-серые маскировочные пятна. Вооруженные автоматами охранники лениво прохаживались по гребням всех ближайших возвышенностей.

Никаких удобств для захваченных военнопленных немцы не предусмотрели. Честно говоря, они и не собирались этого делать. Вдобавок ко всему, за все время пребывания в лагере красноармейцев ни разу не накормили. Что уж тут говорить о еде, когда даже с питьем сразу же возникли большие проблемы. Несмотря на летнюю жару, воду привозили всего два раза в сутки — в обед и вечером. Причем в таком количестве, что каждый заключенный получал лишь по одной солдатской кружке за раз.

В первый же день фашисты включили микрофон и на ломаном русском языке громогласно объявили:

— Вода будет выдаваться в порядке живой очереди! Во время раздачи солдаты должны соблюдать четкий порядок! Никто не должен шуметь и драться! Никто не должен лезть без очереди! Никто не должен вставать в хвост шеренги во второй раз! За нарушение любого из этих правил виновный будет немедленно расстрелян!

Пленные красноармейцы внимательно выслушали грозное предупреждение, но далеко не все в это поверили. К тому времени недавние уголовники уже успели отыскать друг друга в разношерстной толпе. Они коротко переговорили на фене и выяснили, кто из них главнее. Затем сколотили небольшую группу, крепко спаянную суровой воровской дисциплиной. По укоренившейся в тюремных зонах привычке, они тотчас попытались все взять под свой жесткий контроль.

Едва подъехала первая водовозка, как к ней устремилось несколько крепких парней, по всей видимости, бывших зэков. Они быстро расшвыряли уже образовавшуюся очередь и с боем пробились к бочке с желанной влагой. Однако здесь зэки наткнулись на нечто неожиданное. Они, видимо, совершенно забыли, что впереди находились не давно привычные для них советские вертухаи.

Энкавэдэшники относились к уркам как к преступным, но все-таки к социально близким элементам. Поэтому смотрели сквозь пальцы на их дикие выходки. Бьют политических, ну и пусть бьют. Держат в узде всех остальных, и хорошо. Крепче будет дисциплина. Да и плохо ли, когда вместо тебя работает кто-то другой и смотрит за порядком.

На этот раз сплоченную группу уголовников встретили жестокие немецкие охранники. Вместо долгожданного питья «от пуза» все гопники получили автоматные очереди в упор. Немедленная казнь нескольких преступников сразу привела в чувство всех остальных. Так возле бочек с водой раз и навсегда установился должный немецкий порядок, который неукоснительно поддерживался до самого последнего дня.

Услышав стук тележных колес, пленные сбегались со всей площадки и выстраивались в длинные нетерпеливые шеренги. По очереди подходили к трем водовозкам. Возле каждой сидел какой-нибудь хмурый старик, по всей видимости, местный житель, пригнанный фрицами из ближайшей деревни. Кучер черпал мутную жидкость из грязной емкости и подавал подошедшему красноармейцу.

Трясущимися руками пленный получал свою мизерную пайку. Тем временем сзади напирала толпа людей, донельзя измученных жаждой. Поэтому времени насладиться водой ни у кого не было. Требовалось почти сразу вернуть посуду назад. А с полученной водой можешь делать все, что угодно. Хочешь, выпей залпом. Хочешь, быстро слей в свою кружку, миску или во фляжку и растяни крохотную порцию на целый день. Это при условии, что у тебя имеется сосуд, куда можно сцедить. То есть если ты ухитрился не растерять свое имущество во время смертельно опасного прорыва.

У каждого возничего было ровным счетом по пять солдатских кружек. И все они должны были оказаться на месте после раздачи воды. В первый день возле бочек все-таки возникла некоторая неразбериха, и в суматохе пропало целых три питейных сосуда. Немцы не стали разбираться, кто их стащил. Едва они заметили недостачу, как просто схватили первых же попавшихся под руку. Отволокли в сторону и немедленно расстреляли. Причем убили ровно столько людей, сколько пропало емкостей. После такого показательного урока никто уже не пытался присвоить лагерный инвентарь.

Оказавшись в таких ужасных условиях, пленные красноармейцы начали устраиваться кто как мог. Счастливые обладатели кружек, мисок и тем более фляжек мгновенно сбились в небольшие сплоченные группы. Потерявшие свои вещмешки, а среди них оказался и Григорий, стремились прибиться к этим стихийным командам.

Они всеми силами старались объединиться с теми, у кого сохранилась какая-либо кухонная утварь. Во-первых, вместе было легче отстоять от посягательств уголовников свое скромное имущество. Во-вторых, имея хоть какую-нибудь посуду, можно было выпить часть выдаваемой воды сразу, а часть сохранить на потом и проглотить чуть позже.