Пришёл, увидел и убил. Как и почему римляне убивали - Эмма Саутон

Смысл этой системы, разумеется, состоял в том, чтобы снять со всех присутствующих всякую ответственность за убийство. Гладиатор – всего лишь оружие; толпа – всего лишь проводник; организатор – всего лишь спица в колесе божественного замысла. В любом случае ему нужно было устроить эти игры, чтобы угодить жителям Помпей. У него не было выбора. Ни у кого не было выбора. Все были одинаково невинны и одинаково виновны. Но только Спикула забрызгала – возможно, с ног до головы – кровь Аптонета, только его руки ощущали сопротивление мускулов, хрящей и костей. Только Спикулу и бесчисленному множеству его коллег приходилось молчаливо ждать, а затем наносить удар, а затем просыпаться с осознанием того, что они стали убийцами. Римляне понимали это, потому-то они и скрывали лица гладиаторов под огромными шлемами, маскируя и расчеловечивая их в глазах товарищей по несчастью. Потому-то порой, может быть, даже в большинстве случаев, организатор миловал поверженного бойца и освобождал обоих от бремени убийства. Я уже говорила, что отнюдь не случайно гладиаторские игры стали частью римской культуры в годы, когда Рим приступил к активной экспансии – и дело не только в том, что римляне познакомились с обычаями жителей юга центральной Италии. Гладиаторские игры позволяли постоянно напоминать людям о том, что империя обладает властью порабощать и убивать, причём люди приходили на них и усваивали этот урок добровольно. Значительная часть людей, сражавшихся и погибавших на арене, были порабощены в ходе римских войн. Их угнали из Северной Африки или с территорий нынешних Бельгии, Турции, Австрии, Ирака или Хорватии, поработили, обучили и заставили убивать и умирать ради римского народа в центре каждого римского города. Остальные в большинстве своём были преступниками, осуждёнными за кражу соседского улья или что-нибудь в этом роде. Римское государство использовало их, как танцующих медведей: бывшие угрозы, которые римляне нейтрализовали, усмирили и принудили развлекать лояльных граждан. Они постоянно, ежедневно напоминали людям о том, что происходит с теми, кто связывается с Римом. Он делал их частью созданной им системы. Превращал их в свою пропаганду.

Оборотной стороной этого было то, что многие гладиаторы становились звёздами. Спикул проснулся знаменитым. Убив Аптонета, он из никому не известного новичка превратился в уникума. Римляне восхищались гладиаторами совершенно так же, как мы восхищаемся звёздами реалити-шоу или футболистами: им завидовали, их хотели, но никто бы не выдал за кого-то из них свою дочь. Спикул заработал репутацию беспощадного победителя: мы знаем об этом благодаря коллекции памятной стеклянной посуды. Римским аналогом кружки в честь королевской свадьбы был стеклянный сосуд, украшенный сценой из какой-нибудь особенно захватывающей битвы. Римляне хранили их в память о победах любимых гладиаторов; ещё у них были лампы и кинжалы с изображением конкретных гладиаторов. В общем, они относились к ним так же, как футбольные фанаты – к своим любимым игрокам. В наши дни маленькие мальчики носят футболки с Лионелем Месси, надевают бутсы, как у Криштиану Роналду, и вешают в своих комнатах постеры с Мо Салахом. Римским мальчикам дарили чашу со Спикулом или кинжал с Колумбом. Сохранилось поразительно много предметов с изображением Спикула, потому что в Италии 60-х годов I века н. э. он на короткое время стал кем-то вроде Месси. Он одержал победу над каким-то гладиатором по имени Колумб – это было столь громкое событие, что до нас дошло целых тринадцать посвящённых ему сосудов. Известно всего 57 образцов стеклянных изделий с изображением гладиаторов, и на 28 % из них изображён Спикул. Повод во всех случаях один и тот же: Спикул убил Колумба. Возможно, он убил его прямо во время боя, потому что ни на одном из изображений рука у Колумба не поднята: он не сдавался. Спикул, судя по изображениям, подошёл к упавшему противнику со щитом, и, надо полагать, нанёс ему сокрушительный удар. Мы не знаем, как часто гладиаторы погибали в бою, но стеклянные сосуды свидетельствуют, что такое случалось довольно редко. На всех остальных победители и побеждённые – израненные и окровавленные – уходят с арены. Вполне возможно, они умирали за сценой от тяжёлой травмы или инфекции. Только Спикул изображён на стекле в качестве победителя-убийцы: помимо Колумба, его жертвой стал некто Пруд.

Эти победы выделяли Спикула из числа коллег. В отличие от них, он не мечтал поскорее закончить битву и уйти с арены живым. В отличие от преступников, он не ждал окончания пятилетнего срока. В отличие от свободных людей, он не думал о славе и женщинах. По-видимому, ему просто нравилось убивать как можно больше людей; из-за этого он даже представляется мне похожим на главного героя «Гладиатора», хотя у Спикула, по всей видимости, развлекать людей получалось гораздо лучше (и, наверное, он не орал на них и не стремился их расстроить). В результате он привлёк внимание нашего старого знакомого Нерона. Вот почему Спикула можно считать самым знаменитым гладиатором всех времён: он стал придворным гладиатором императора. Если верить Светонию, Нерон любил Спикула. Он был его самым большим и самым щедрым фанатом. Нерон подарил Спикулу огромные поместья, в которых он мог наслаждаться роскошью, оставаясь рабом и пользуясь услугами других рабов. Поклонниц у него, наверное, тоже было немало, потому что гладиаторы сводили римлянок с ума^[159]. Увы, Спикула ждал печальный конец. Когда власть Нерона рухнула под весом его собственного эго, он (якобы) не смог сам себя убить и послал за Спикулом, чтобы тот сделал это за него. Светоний пишет, что Нерон выбрал Спикула как человека, привыкшего убивать. Лучше убийцы было не сыскать; но Спикул отказался от такой чести. Может быть, он думал, что убийство того, кого знаешь, – это нечто принципиально иное. Может быть, он просто не хотел убивать настоящего императора. Может, он боялся, что это сочтут настоящим убийством, и тогда его осудят и казнят. А может, он просто был не в настроении. Так или иначе, для него существовало принципиальное различие между этим убийством и всеми убийствами, совершёнными им на арене – различие, о котором Нерон не подумал. В конце концов Нерону всё же удалось свести счёты с жизнью – хотя он особенно не старался. Новый император выдал приспешников Нерона толпе, которая их глубоко презирала. Если верить Плутарху, толпа, очищавшая форум от колоссальных статуй Нерона, заметила, что Спикул пытается сбежать, и сбросила на него одну из статуй. Спикул был раздавлен: трудно назвать это благородной смертью^[160].

Гладиаторские игры занимают особое место во всех исследованиях убийств в Риме, смерти в Риме, развлечений в Риме, преступления и наказания в Риме, чего угодно в Риме, потому что они ярче всего демонстрируют, как сильно римляне отличались от нас. Римляне одевали рабов, как солдат, тренировали их, как солдат, а затем заставляли их сражаться на потеху публике, но при этом по-настоящему, так, что иногда кто-то из них умирал. Трудно представить себе более хладнокровное убийство. В римском мире умышленное, кровавое, жестокое убийство людей считалось прекрасным развлечением. Это представление опиралось – и, в свою очередь, оказывало влияние – на отношение римлян ко всем остальным видам убийств: грубо говоря, далеко не такое серьёзное, как наше. Вопреки утверждениям христиан и стоиков, гладиаторские бои, убийство и смерть на арене не были извращением. Они воплощали нечто фундаментальное в римской системе ценностей: любовь к борьбе и соревнованию, преклонение перед военным делом и особо трепетное отношение к ближнему бою. Римлянам нравилось, когда сила и талант демонстрировались и вознаграждались, шла ли речь об адвокатах, акробатах, певцах или охотниках, расправляющихся с жирафом. Или о двух мужчинах, обученных, вооружённых и бьющихся один на один. Во времена, когда большинству римских граждан уже не грозила смерть в бою, им оставалось только наблюдать за людьми, которые, доблестно борясь и храбро убивая, воплощали собой столь ценимые в Риме добродетели.