Сербия на Балканах. XX век - Константин Никифоров

Балканы называют «пороховым погребом» Европы. Такая репутация за этим регионом еще больше утвердилась в 90-е годы прошлого века. Балканы вновь напомнили о себе как о самом взрывоопасном месте Европы, а термин «балканизация» или «югославизация» стал применяться и к другим регионам. Вспомним, например, определение З. Бжезинского «евразийские Балканы» применительно к Кавказу^[238]. Видеть в Балканах лишь зону постоянной нестабильности, делать из них своего рода пугало стало привычным журналистским штампом.

Объяснялось это прежде всего почти полным незнанием Балкан. И если даже специалисты терялись иногда в догадках в поисках причин югославского кризиса, то что уж говорить о «простых людях». Довольно долго никто не мог понять, почему во вроде бы вполне успешной стране вдруг разразилась такая ожесточенная, кровопролитная война, вернее – несколько тесно связанных между собой войн.

Например, многие американцы, запутавшись в лабиринтах балканской истории, вообще пришли к выводу, что понять ее западному человеку невозможно. Не случайно подлинным бестселлером, выходившим массовыми тиражами, стала в США книга журналиста Р. Каплана «Балканские привидения: путешествие сквозь историю». Каплан нарисовал жуткую картину балканской истории, где действуют дикие, кровожадные люди^[239].

Весьма показательно, что такое отношение к югославянам, прежде всего к сербам, было характерно и для западных посредников в югославском кризисе. Так, архитектор Дейтонских договоренностей, которые подвели черту под одной из фаз кризиса, Р. Холбрук и его подчиненные, бывая в Боснии, по-видимому, ощущали себя ковбоями из вестернов, так как территории, контролируемые сербами, называли «землями индейцев»^[240].

Второй причиной непонимания балканской реальности была «информационная война». Конечно, первой жертвой на войне всегда становится правда, но, наверное, впервые в истории «информационная война» стала столь заметным фактором, в чем-то даже более существенным, чем война обычная – на поле брани. Жертвой этой войны опять же стали прежде всего сербы. И в ней приняло, к сожалению, участие большинство корреспондентов западных СМИ. На службу ей были поставлены даже известные фирмы, занимавшиеся рекламой и предоставлением услуг в сфере общественных связей (PR-компании).

Недаром говорят, что современный мир – это во многом виртуальный, пиаровский мир. В Югославии, возможно, впервые «грязные» пиаровские технологии распространились в таком масштабе и на внешнеполитическую сферу. Известно, например, о деятельности американской компании Ruder Finn Global Public Affaires. Ее клиентами были руководители Хорватии и мусульманской части Боснии. Компания согласовывала с ними свою деятельность, с тем чтобы привлечь внимание к событиям в бывшей Югославии конгресса США, администрации американского президента, этнических групп в этой стране и особенно американских и международных служб новостей.

Директор «Рудер-Финн» Т. Харф хвалился тем, что за несколько минут его фирма рассылала информацию по сотням адресов. «Скорость – существенный элемент, – подчеркивал он. – Поскольку некая информация работает на нас, мы немедленно закрепляем ее в общественном сознании. Потому что мы прекрасно знаем, что лишь первые сообщения имеют значение и запоминаются. Опровержения же мало эффективны»^[241].

Под пером и объективом журналистов и в результате махинаций работников пиаровских служб сербы в 1990-е годы превратились чуть ли не во второе пришествие нацистов на европейском континенте.

Проживавший в начале 1990-х годов во Франции старший брат сербского лидера Борислав Милошевич вспоминал, что однажды весенним утром 1993 г. весь Париж оказался обклеен плакатами, на которых были изображены вместе Слободан Милошевич и Адольф Гитлер. По словам Б. Милошевича, особенно ярыми активистами бушевавшей во Франции антисербской кампании были «левые интеллектуалы»^[242].

Назначенный весной 1995 г. послом России в Ватикане бывший пресс-секретарь президента Б. Ельцина Вячеслав Костиков был поражен невиданной информационной волной по нагнетанию страхов среди местного населения: «Западная и американская печать, используя известные пропагандистские приемы, обращения к письмам “простых тружеников” и, в частности, жителей американской глубинки, все настойчивее проводят аналогии между сербами и нацистами. То, что сербы – это этническая категория, а нацизм – идеологическая, никого не волнует…Главное подготовить общественное мнение к масштабному военному вмешательству на Балканах под предлогом спасения Европы от нацистской чумы»^[243].