Последние бои люфтваффе. 54-я истребительная эскадра на Западном фронте. 1944-1945 - Вилли Хейлман

Скоро мы оказались в урагане огня. В этом бою положение «Фокке-Вульфов» было несколько хуже. Нам пришлось драться приблизительно с двадцатью «Спитфайрами» и по крайней мере дюжиной «Темпестов». Пилоты «Фокке-Вульфов» отчаянно сражались, чтобы получить преимущество в высоте. Лейтенант Шмаузер^[189] оказался слишком близко от моего хвоста. Выполняя энергичный разворот, чтобы избежать столкновения, он влетел прямо в поток огня, который фактически предназначался мне. Он загорелся и пошел вниз. Затем он жалобно закричал по радио, моля о помощи.

– Парень, прыгай! – тяжело прохрипел я, защищаясь от двух «Темпестов». – Я никак не могу подойти ближе.

«Фокке-Вульф» Шмаузера свалился в штопор, за ним струился длинный шлейф пламени.

Отчаянно маневрируя, я спикировал до высоты деревьев и, почти задевая живые изгороди, понесся на север. Короткая передышка. В течение минуты я был один. Около деревни лежал внешне неповрежденный «Спитфайр»; со всех сторон бежали люди, чтобы поймать убегающего пилота.

Я летел так низко, как только мог, уклоняясь от верхушек деревьев… Вздрогнув от ужаса, я резко ушел вверх. Поперек моего курса промчался «Фокке-Вульф», преследуемый парой «Темпестов».

Я бросил свою машину в сторону, чтобы зайти им в хвост. Заработал компрессор наддува, «Фокке-Вульф» вздрагивал и вибрировал, в то время как мой товарищ впереди выполнил резкий разворот влево. Эти два «Темпеста» последовали за ним, но радиус их разворота был слишком большим, и они отстали. В азарте погони англичане не заметили меня. Я сделал горку, выполнил переворот через крыло и спикировал. Теперь я отсек один «Темпест». Большое дело. Задняя машина оказалась в моем прицеле. Я настолько энергично дернул ручку управления, что за крыльями появился конденсационный след, а у меня потемнело в глазах.

– Ради Христа, стреляйте в него, – раздалось по радио. – Разве вы не видите, что я пытаюсь держаться на прямой?

Я нажал на кнопку спуска. Длинная очередь. Трассеры пролетели мимо хвоста противника. Пилот «Темпеста» наконец заметил нового врага, сделал полубочку и отвернул вправо. Он был сумасшедший… Он летел точно на линию моего огня.

– Отличная работа. Теперь давайте действовать совместно.

– Какие нервы! Это может быть лишь Прагер или Патт, а?

– Нет, это Дед Мороз! – последовал ответ.

Мы взяли второй «Темпест» в клещи, но англичанин не стал испытывать судьбу и, имея некоторое преимущество в скорости, ушел от нас.

Оба «Фокке-Вульфа» сблизились.

Прагер помахал рукой.

– Вы сделали доброе дело, Вилли. Я не знал, как избавиться от той проклятой парочки.

– Я надеюсь, что в следующий раз вы, Хейни, сделаете то же самое для меня.

Мы летели крылом к крылу на бреющей высоте, направляясь к близлежащему аэродрому.

Мы выполнили круг над летным полем, поскольку в тот момент взлетала девятка самолетов. Это был командир группы с зелеными новичками.

– Хейлман – Вайссу. Удачи и хорошей охоты.

– Благодарю, Вилли, и мои поздравления.

В то время как командир группы исчез в южном направлении, Прагер и я приземлились.

Мы были последними, и напрасно ждали остальные отсутствовавшие машины. Из двадцати двух участвовавших в бою семь были сбиты врагом. Все пилоты погибли. Среди них были лейтенант Бартак, лейтенант Шмаузер и унтер-офицер Рейнхардт из Мангейма.^[190]

Все еще слегка запыхавшийся Прагер и я достигли штаба. Там находился Дортенман с левой рукой на перевязи.

– Что происходит? Почему вы все такие мрачные? – спросил я.

Нойман медленно произнес:

– Вайсс попал в очень тяжелую ситуацию в ужасном воздушном бою над Райне. Они, кажется, наткнулись на огромную группу «Спитфайров».

После безумного хаоса в громкоговорителе уже две минуты царила тишина. Кикс продолжал напрасно вызывать командира. Гауптман Функ был очень бледен и смотрел на всех глазами полными страдания. Затем он спихнул Кикса с его места и поднес микрофон к своему рту.

– Роберт, Роберт. – Его кулаки были сжаты, а руки тряслись. Напряжение было невыносимым. – Роберт, Роберт.

Ничего, лишь небольшой шум в громкоговорителе.

– Он, должно быть, забыл включить свою рацию, – сказал он, поворачиваясь к остальным со слезами на глазах.

Функ не мог представить, что с Робертом Вайссом могло что-нибудь случиться. Никто не мог поверить в это. Страшное 29 декабря уже получило от «Зеленого сердца» достаточно жертв.

Группа напрасно ждала возвращения своего командира и его эскадрильи.^[191] Недалеко от Райне были найдены остатки самолетов. Тела были почти неузнаваемы.

Гауптман Роберт Вайсс, очень храбрый человек и любимый всеми командир III./JG54, который несколькими неделями раньше был награжден дубовыми листьями с мечами,^[192] погиб, а вместе с ним еще восемь летчиков из его группы.^[193] Все девять машин, посланных к Райне, стали добычей численно превосходившей их группы «Спитфайров».

Несколькими днями позже пришел приказ по войскам, который был зачитан группе. В нем говорилось о храбром уроженце Вены, который со своей группой «Зеленое сердце» одержал самое большое число побед на фронте вторжения.

Но эти слова не могли ничего исправить, поскольку были сказаны слишком поздно, и они были так же бесполезны и бессмысленны, как приказ, который бросал истребители одиночными эскадрильями против масс вражеских самолетов, хозяйничавших в ярком голубом небе.