Частная жизнь Тюдоров. Секреты венценосной семьи - Трейси Борман

Как и отец, Генрих любил театр. В начале его правления большой популярностью пользовались мистерии, но когда на континенте стали распространяться идеи Реформации, эти морализаторские религиозные истории отошли в тень, уступив место сюжетам светским. Король так любил театр, что при его дворе регулярно устраивались представления. Генрих даже нанял четырех профессиональных актеров и мальчика-ученика, дав им должности при своем дворе.

Помимо актеров короля развлекал шут. Шуты были при дворе Генриха с того момента, как ему исполнилось десять. В книгах того времени числятся выплаты некоему «Джону Гузу, шуту милорда Йорка»^[217]. Когда Генрих стал королем, ему, естественно, захотелось сохранить такого человека для собственного развлечения. Веселье и смех считались полезными для благополучия и здоровья, что было очень важно для короля, заботившегося о себе.

Самым известным из шутов Генриха был Уильям (Уилл) Сомер^[218]. В отличие от искусных актеров, которые просто дурачились, чтобы вызвать смех, в раннем тюдоровском периоде шутами были «естественные дураки», то есть люди с задержкой умственного развития. Именно таким и был Уилл. К нему был приставлен человек, чтобы присматривать за ним. Природные дурачки считались существами, «лишенными остроумия, над которыми более властна природа, чем разум», неспособными осознавать свои действия^[219]. У Тюдоров было двойственное отношение к умственно неполноценным людям. Такие люди обычно вызывали страх и насмешки, их особенности считались признаком греховности. Поэтому относились к ним плохо и жестоко, но в «Похвале глупости» (1511) Эразм предложил совершенно иной взгляд. Опираясь на слова святого Павла о том, что «все люди глупцы перед Господом, и глупость Господа мудрее человеческой мудрости», он утверждал, что глупцы обладают добротой и простотой, а это означает, что они неспособны к греху и находятся ближе к Богу. Труд Эразма оказал большое влияние на тюдоровский двор. Наверное, поэтому к «шутам» здесь относились весьма благожелательно, одевали их в дорогие одежды и позволяли много времени проводить рядом с королем.

Дата рождения Сомера неизвестна, поскольку неизвестно и его происхождение. По-видимому, он был младше своего суверена. Первое упоминание о его службе Генриху относится к 28 июня 1535 года. Образ остроумного советчика, который постоянно осуждал излишества, допускаемые царственным хозяином, возник в пьесах, написанных уже после его смерти, — например, в пьесе Томаса Нэша «Завещание Сомера» (1592). Если он не был традиционным шутом, то привлекал Генриха чем-то другим. Сомер быстро стал одним из самых доверенных и приближенных к королю придворных. Он проводил рядом с королем времени больше, чем самые высокопоставленные придворные. Он играл важную роль в развлечениях королевского двора, и чаще всего его упоминают вместе с группой королевских музыкантов. Сохранились записи о подаренной Сомеру одежде — особенно для торжественных случаев и маскарадов. Он носил королевскую ливрею при дворе, а в других случаях одевался довольно роскошно.

Королевским шутам позволялось обращаться с королем и его министрами более фамильярно, чем другим придворным. «От них не только правда, но явные даже укоры выслушиваются с приятностью, — замечал Эразм. — Пусть обронит неосторожное слово мудрец — головой своей он заплатит за это, а в устах у глупого шута те же самые речи вызывают бурю восторга»^[220]. Чем дольше правил Генрих, тем тяжелее становились государственные проблемы. И Уилл Сомер давал королю столь необходимое ему облегчение.

Портрет королевской семьи, написанный спустя десять лет после первого появления Сомера при дворе, отражает его положение любимого королевского шута. Кроме королевской семьи, на портрете изображены всего два человека. Сомера художник нарисовал в арке в крайнем правом углу картины. На его плече устроилась обезьянка — один из любимых аксессуаров придворных шутов. Еще более живое изображение Сомера мы находим в Псалтири, подаренной Генриху в 1540 году. Иллюстрация снабжена подписью из 52 псалма: «Dixit insipiens in corde cuo non est Deus’» («Сказал безумец в сердце своем: „нет Бога“»). Генрих здесь изображен в виде псалмопевца Давида, а Сомер — в виде плотного человека в зеленом одеянии до колен с кошельком у пояса. Волосы его коротко подстрижены или побриты, как у большинства шутов, руки сложены впереди, а глаза смотрят довольно тревожно. Плечи его подняты и, кажется, слегка деформированы.

Во многих аристократических домах того времени также держали шутов для развлечения. Одним из самых известных был человек по имени Секстон, или Патч. Он прославился своими остроумными и веселыми шутками. Секстон служил главному министру короля, Вулси, и наверняка развлекал Генриха, когда тот посещал дворцы кардинала. Когда Вулси впал в немилость, он подарил Патча королю, надеясь вернуть его благосклонность.

Все эти развлечения занимали короля в 20-е годы, но к середине десятилетия он нашел себе новую забаву. Рождение женщины, которой суждено было стать причиной величайшего скандала в христианском мире, настолько никого не интересовало, что дата даже не была зафиксирована. Сегодня считается, что она появилась на свет в 1500 или 1501 году^[221]. Вторая дочь Томаса Болейна, Анна, вскоре проявила свой недюжинный ум. Отец отмечал, что она исключительно «сосредоточенна» и преисполнена решимости «всеми доступными средствами получить хорошее образование». Ее образование включало в себя гораздо больше, чем те начатки знаний, которые обычно давали девочкам дворянского происхождения. Ей было не больше одиннадцати лет, когда она покинула Англию, чтобы оказаться при самом изысканном дворе Европы — при дворе Маргариты Австрийской, регента Нидерландов. В эту страну Томас Болейн отправился послом. Судя по всему, Маргарита была очень довольна Анной. Она писала, что в столь юном возрасте девочка отличается «блестящим умом и приятным обхождением».

Но пика своего придворное образование Анны достигло во Франции. Ее жизнь там оказала огромное влияние на ее характер и поведение. Как и ее сестра Мария, она была приписана ко двору сестры Генриха VIII, вышедшей замуж за короля Франции. Затем Анна осталась при дворе новой королевы Клод. В отличие от сестры, Анна предпочитала развлечения культурные и интеллектуальные и заслужила репутацию одной из самых достойных и благородных дам двора королевы.