Нил и египетская цивилизация - Александр Морэ

Мемфисские цари V и VI династий не стали жрецами Солнца, монархия не эволюционировала в теократию. Однако сыновья Ра были автократами, бравшими пример со своего отца, Демиурга, Царя Неба и творца Вселенной. Гелиопольские тексты описывают занятия Ра, и эта картина полностью применима к земному царю, поскольку в Египте, как и везде, боги представали в образе людей[150].

Царь жил во дворцах (het) (Тексты пирамид, § 14), которые имели различную архитектуру и название, в зависимости от того, был ли это Дворец Верхнего Египта (per-ur) или Дворец Нижнего Египта (per-neser) (там же, § 852). Вместе два этих дворца представляли две области (iterti) (там же, § 731, 757, 1882) неба или земли. Они символизировали Два Египта, которыми правил царь. Перед дворцом возвышались шесты (senut) (там же, § 645), а иногда обелиски (там же, § 1178). Дорога вела к дверям дворца, возле которой стояли сфинксы с бараньими или львиными головами, стерегшие вход и «не подпускавшие людей» (там же, § 1726). Крепкие двери с массивными засовами преграждали вход во дворец и точно так же «не подпускали» чернь (там же, § 655). Иногда двери украшались протомами быков, изображениями бога Хонсу (там же, § 416). Внушительное число караульных, привратников и сторожей охраняли дворец, который также называли «домом, где охраняют царя» (step-sa).

Считалось, что царь должен подниматься с постели на рассвете, подобно солнцу. Стоило царю открыть глаза, как женщины из гарема приветствовали его песней хорошего предзнаменования под аккомпанемент музыкальных инструментов: «Пробудись с миром, как Богиня Корон пробуждается с миром! Да будет твое пробуждение спокойным!» В храмах точно так же будили богов. Фактически слово «утро», dua, означало утреннее приветствие или поклонение и с соответствующим детерминативом означало «поклонение».

Проснувшись, царь совершал омовение в купальне (qebehut), где слуги купали, делали массаж, а затем вытирали его. Царя сравнивали с богом Ра, который, проснувшись, видит богиню свежести (Кебехут), дочь Анубиса. С помощью четырех кувшинов воды она «освежает сердце бога после его пробуждения» (там же, § 1180). После омовения «Гор осушает тело Ра, а Тот осушает его ноги». Очистившись, царь облачался в свои божественные одеяния (там же, § 533) и завтракал (там же, § 404).

Затем наступало время исполнять свои «царские обязанности» и царь отправлялся во дворец, где его ждал особый писец (писцом Ра был бог Унег) (там же, § 952) и другие писцы. Они уже сидели перед своими письменными табличками с двумя чашами чернил – красных и черных – и свитками папируса (там же, § 954). Царь выслушивал доклады и письма, отчеты о доходах и расходах, вскрывал запечатанные папирусы, диктовал или сам писал ответы или «царские указы», запечатывал их своей большой печатью и отсылал гонцов (на небе это «Неутомимые» планеты) (там же, § 491).

Писец, заведовавший Книгой Бога (царя), надзирал за поставками продовольствия (kau) (там же, § 267), оборотом товаров и скота. В число приближенных царя входили его советники, то есть сыновья, братья и внуки, Царские Знакомые (rekh), его Друзья (smeru) и «ученые мужи» Дома Жизни, которые стояли по правую руку царя[151]. Из числа этих приближенных избирались начальники таинств (секретов) различных служб (позднее они стали секретарями в обычном смысле этого слова), которые становились доверенными людьми царя. Он снисходил до разговора с ними, был к ним милостив и оказывал им доверие, поскольку почти все они были членами царской семьи и воспитывались при дворе.

Когда царь давал аудиенцию, он восседал на троне перед дворцовой дверью. Именно здесь он публично осуществлял свои обязанности царя. Главными составляющими его власти были «изречение» и «суд».

Изречение состояло в «произнесении слов» (uzu medu) (там же, § 272), которые превращались в «царские распоряжения» (uzu nsut), то есть указы, записанные на табличках или папирусе, а впоследствии выгравированные на стелах, получивших название uzu. Устами царя «говорила справедливость» (maât). Подобно тому как Демиург по слову своему сотворил мир и все сущее, так и царь изрекает слова, обретающие реальность. Изреченное им слово порождало действия, которые незамедлительно осуществлялись слепо повиновавшимися ему подданными. Царю говорили: «Все, что ты сказал, исполнено». То есть царь «говорит: и то, что доселе не существовало, обретает плоть» (там же, § 1146).

Если, произнося речь, он желал сохранить status quo, то «говорил то, что есть, и не говорил то, чего нет» (там же, § 1159–1160).

Согласно египетскому обычаю, творящая сила царского слова персонифицировалась в боге Ху. «Что Ху изрекает» и «божественное изречение Его Величества» – выражения, которые использовал сам царь.

Суд состоял в «разделении слов» (uza medu), то есть в принятии решения. Когда умерший царь попадает на небо, о нем говорят: «Узрите все! Царь изрекает слова для людей и делит слова для живущих [богов]» (там же, § 272). Для вынесения решений царь давал аудиенцию у ворот дворца или «перед дворцом». Он надевал свой царский головной убор, брал в руки скипетр и хлыст и оглашал свои решения.