Вермахт у ворот Москвы - Михаил Мягков

* * *

Советское контрнаступление началось для германского командования внезапно. Оно застало войска ГА «Центр» в крайне невыгодный момент, – как раз тогда, когда они переходили от наступления к обороне. Наиболее чувствительными к ударам Красной армии оказались соединения вермахта, находившиеся на флангах группы фон Бока. Они практически до последнего момента продолжали попытки продвинуться к Москве и не предприняли никаких мер на случай отступления.

Еще ранним утром 5 декабря 1941 г. на фронте 3-й танковой группы была сделана последняя попытка продвинуться к столице силами 1-й танковой и 23-й пехотной дивизий. Однако из-за сильного сопротивления противника она быстро сорвалась. Не успели соединения 3-й танковой группы привести себя в порядок, как сразу же сами оказались под ударами советских войск. «Утром 5 декабря, – как отмечалось в телеграмме штаба 3-й танковой группы, отправленной в штаб ГА «Центр» в 15 ч 00 мин, – противник предпринял сосредоточенную атаку силами 2 полков против южного фланга 7 тд…»^[324] Это было первое упоминание командованием крупного германского объединения о начале советского контрнаступления. Далее в документе говорилось: «…В настоящее время положение крайне напряженное, 7 тд резервами не располагает. Следует рассчитывать на дальнейшее усиление противника и перед северным флангом танковой группы, так как противник подтягивает силы, по всей вероятности, к 9-й армии. Намерение противника: решительное контрнаступление с целью путем наступления против северного фланга наступающего фронта добиться разрядки обстановки в районе Москвы…» Штаб 3-й танковой группы указывал также на необходимость срочного перехода к обороне в связи с трудностями обороны чрезмерно широкого участка фронта и слабой боеспособностью измотанных в боях немецких частей. Подчеркивалось, что в некоторых батальонах осталось всего по 3–6 офицеров и 150–180 человек личного состава (как, например, в 6-й танковой дивизии), и что удержать в таких условиях позиции чрезвычайно трудно, а «о расширении фронта, следовательно, не может быть и речи…»^[325]

Одновременно немецкая воздушная разведка установила движение крупных моторизованных колон противника в районе северо-восточнее Рогачево. Немцы начинали понимать, что действия Красной армии имеют далеко идущие цели и выходят за рамки обычных контрударов тактического масштаба.

Следующий день стал для командующего 3-й танковой группой генерала Г. Рейнгардта днем крушения последних надежд удержаться на достигнутых рубежах. В 15 ч 45 мин, 6 декабря 1941 г. он направил донесение в штаб группы фон Бока: «Противник продолжает свои атаки против 14-й и 36-й моторизованных дивизий с центром тяжести на северном фронте… Вследствие перенапряжения войск и из-за глубокого фланга удержание западного берега канала [в районе] Яхрома – Дмитров больше невозможно…»^[326]

«Прорыв», «вклинение», «брешь» – эти слова в начале декабря 1941 г. не выходили из лексикона германских полевых командиров ГА «Центр», когда они сообщали о ситуации на своем участке фронта. В полосе 9-й немецкой армии ожесточенные бои развернулись в районе г. Калинин. Штаб армии 6 декабря 1941 г. оценивал положение следующим образом: «…Северо-восточнее Калинина на участке 86 пд противник вел атаки силами 2 дивизий и частью сил кав[алерийской] дивизии; на участке 162 пд противник вел атаки силами 3 дивизий… Кроме известных до сих пор дивизий в этом наступлении, по всей вероятности, приняли участие еще две, неизвестные до сих пор дивизии. Командование армии расценивает это наступление как попытку уменьшить нажим 3 ТГр между Москвой и бассейном (Волжским водохранилищем. – М. М.)… Предпринятые вчера и сегодня сильные атаки противника юго-восточнее Калинина закончились прорывами до дороги Москва – Калинин. Ограничатся ли эти атаки противника местными целями или при использовании новых сил они преследуют более широкие цели – определить пока нельзя…»

Далее штаб 9-й армии доносил о неготовности своих соединений к обороне: «…Пехота большей частью находится в земле и смогла создать только незначительные препятствия, так что при более крупном наступлении, поддержанном артиллерией и авиацией, местные прорывы неизбежны и постоянно придется использовать тыловые резервы…» Указывалось, что снабжение частей оставляет желать лучшего и войскам требуется длительный отдых^[327].

Очередная опасность возникла на южном фланге ГА «Центр». 7 декабря оперативная группа генерала Ф. Я. Костенко (5-й кавкорпус, 1-я гв. стрелковая дивизия, 129-я танковая бригада и 34-я мотострелковая бригада), которая была сосредоточена в тылу Юго-Западного фронта нанесла удар по 95-й и 45-й пехотным дивизиям 2-й армии генерала Р. Шмидта. Силы немецкой армии оказались рассечены на две части. Настоящий кризис возник в районе г. Ливны. Поздним вечером 7 декабря генерал Шмидт сообщал в штаб ГА «Центр»: «Наша армия отныне перешла к обороне. На будущее инициатива наступления переходит в руки противника, который получает свободу действий в переброске и сосредоточении сил. Фронт протяженностью в 260 км делает необходимым наши пехотные дивизии располагать на участке в среднем равном 40 км и моторизованные дивизии – 30 км. Этими силами можно осуществлять только охранение, но нельзя организовать защиты… Прорыв фронта армии в одном месте или охват у Курска создает опасность отведения назад всего фронта…»^[328]

Прорыв не заставил себя долго ждать. Наступление советских объединений Юго-Западного фронта (13-я армия генерал-майора А. Городнянского, 3-я армии генерал-майора Я. Крейзера и оперативная группа Костенко) не позволило беспрепятственно отвести назад войска немецкого 34 армейского корпуса. Штаб 2-й армии оценивал 9 декабря ситуацию на его участке как чрезвычайно тревожную: «…сильное давление противник оказывает с юго-восточного направления на Ливны. Проведенный здесь сегодня глубокий прорыв в районе Юркий должен быть ликвидирован атакой правого полка 95 пд… вечером необходимо начать отход из района по обе стороны Ельца…»^[329]

Оборона 2-й армии не выдержала натиска советских частей. Контратаки немцев также не увенчались успехом. Создалась угроза глубокого оперативного прорыва Красной армии на курском и орловском направлениях и связанная с этим опасность нарушения важнейших коммуникаций и путей отхода 2-й танковой армии.

В свою очередь, соединения 2-й танковой армии, атакованные ударными силами 10-й советской армии (командующий генерал-лейтенант Ф. И. Голиков) и оперативной группы генерал-майора П. А. Белова вынуждены были уже 7 декабря 1941 г. оставить город Михайлов и начать отход от Тулы^[330].