Раневская, которая плюнула в вечность - Збигнев Войцеховский

Вряд ли можно найти другого мужчину, с которым у Фаины Раневской были бы такие сложные, разноплановые, столь взрывоопасные отношения, как с режиссером театра Моссовета Юрием Завадским.

Несколько слов о нем.

Актер, режиссер, преподаватель. Награжден многими орденами, Герой Социалистического Труда. Лауреат Ленинской премии за постановку лермонтовского «Маскарада». А перед этим были две Сталинские премии за ура-патриотические спектакли. В общем и целом Юрий Завадский был талантливым режиссером, сделавшим очень многое для развития российского театра. В 1940 году он возглавил Государственный Академический театр имени Моссовета и работал в нем до конца своей жизни.

В этой связи нам может показаться абсолютно непонятным, почему Фаина Раневская называла этот театр болотом, в котором она гниет заживо. Недоумение вызывает ее оценка деятельности Юрия Завадского в театральном искусстве.

– Пи-пи в трамвае – вот все, что сделал этот режиссер для искусства, – говорила о нем Фаина Георгиевна.

Были еще и более уничижительные характеристики:

– Б..дь в кепочке.

– Вытянутый в длину лилипут.

– Перепетум-кобеле.

Давайте попробуем разобраться, как же так сложилось, что, имея вот такое мнение о режиссере театра, Фаина Раневская проработала с ним не один десяток лет. Что же удерживало? Плюнь да уйди, тем паче если этот режиссер, по твоему мнению, еще и бездарь.

Но Раневская пришла в театр Моссовета в 1949 году, оставалась в нем до 1955 года, ушла на время, а затем вернулась. И вот что еще более удивительно: Юрий Завадский знал обо всем, что говорила о нем Раневская, да и не мог не знать, поскольку очень многое Фаина Георгиевна высказывала ему прямо в лицо. Режиссер все равно принял ее. Больше того, я бы сказал, что Раневская уходила от Завадского вовсе не потому, что он выгонял ее. Да, с одной стороны, так и может показаться. Впрочем, на этом стоит остановиться чуть подробнее.

Итак, уже первый спектакль, который ставил Завадский с участием Фаины Раневской, заложил мину замедленного действия, обозначил начало конфликта между ними.

Нам нужно учесть вот какой момент. Театр Моссовета был ориентирован на праздничные дни и великие даты, если можно так выразиться. То есть кроме обычного репертуара, состоявшего из мировой классики, у него в запасниках всегда имелись несколько пьес, которые должны были идти, скажем, в день проведения всесоюзной конференции доярок. Приехали орденоносные мастерицы высоких надоев в Москву – что им показывать? Не «Женитьбу Фигаро», в конце концов. Пусть смотрят «Рассвет над Москвой»!

Именно «Рассвет над Москвой» стал первым спектаклем, в котором Раневская играла, а Завадский его ставил. Роль Фаины Георгиевны – старуха. Но не простая, а этакое воплощение женской совести, мудрости, честности.

В общем, это был некий совершенно правильный, хрестоматийный образ. В нем, по идее, должны были увидеть свой идеал все женщины Страны Советов. Аж зубы сводило от оскомины. А какие слова говорила эта старуха! Конечно, они были очень правильными, верными, особенно с точки зрения партии и правительства, но пустыми и неживыми. Данный персонаж оказался казенной заготовкой, чем-то вроде агитационного плаката, который время от времени должен был появляться на сцене.

Стали репетировать. Уже на первом полном прогоне Раневская непостижимым образом меняет свою героиню. Вроде бы все остается прежним – ее действия, реплики, – но вдруг меняется. Слова героини Фаины Георгиевны теперь звучат весело! Вот представьте нечто скучное до невозможности, например: «Каждый из нас обязан без раздумий жизнь свою положить за родину». Такой вот текст каким-то непостижимым образом становится интересным, захватывающим. Он вызывает улыбку, оживляет пьесу.

Юрий Завадский растерянно замер. Он не делал замечаний до конца прогона. Когда прошла финальная сцена, он приступил к «разбору полетов». Режиссер начал, конечно, с главной героини, но дойти до второстепенной роли Раневской так и не сумел.

О неожиданном повороте игры Фаины Георгиевны высказались ее коллеги: «Браво, это несравненно! Сухая старуха вдруг обрела характер, ее интересно слушать!»

Завадский смолчал. Он не стал вообще никак оценивать эту работу Раневской.

Состоялся один спектакль, за ним другой и третий. Раневская не усидела на месте, если можно так сказать. Она нащупала в своей роли ту самую изюминку, которая смогла бы придать ей настоящий вкус и аромат, и уже не выпускала ее из виду. С каждым разом выходы на сцену этой «родины-матери» становились все фееричнее, живее и полнее.

В конце концов зрители начали встречать каждое появление Фаины Георгиевны на сцене оглушительными аплодисментами. Она выходила, и весь спектакль превращался в легкий иронический капустник. Фаина Раневская нашла самое искреннее понимание у зрителя со своей «правильной» старухой. «Мы-то с тобой, дорогой товарищ, прекрасно знаем, как все обстоит на самом деле!» – говорила она со сцены.

Но, к чести тогдашних идеологов, никаких оргвыводов не последовало.

Именно этого и боялся Юрий Завадский. Он следил за каждым выходом всех центральных газет, читал их, искал рецензии на спектакль. Если бы где-то проскочила хоть единая строчка о том, что игра Раневской есть пасквиль на истинные патриотические чувства матери, то Фаина Георгиевна лишилась бы роли. Но Завадский не знал, что эта постановка понравилась товарищу Сталину. А великому вождю, как известно, не могло понравиться что-то плохое.

В итоге этот спектакль получает Сталинскую премию второй степени!

Окрыленный успехом, Юрий Завадский начинает работать над новой постановкой той самой патриотической тематики. То есть таким спектаклем, который можно было бы показывать уже и участникам, скажем, партийного съезда. А это уже не доярки из деревень. Тут нужна настоящая игра, режиссура и драматургия. Завадский решил ставить «Шторм». Написал эту пьесу Владимир Наумович Билль-Белоцерковский.

Фаине Раневской в данном спектакле достается всего несколько эпизодов. Практически без реплик. К тому времени у нее уже выработалась привычка брать домой весь текст пьесы, вчитываться, вдумываться в каждую строчку, примеривать на себя всех героев, чтобы в итоге сформировался свой истинный образ.