Кадры решают все. Суровая правда о войне 1941-1945 гг - Владимир Бешанов

Понятно, что всё это воинство предназначалось исключительно для «внутреннего употребления». Число интернационалистов, сражавшихся за счастье российского пролетариата в рядах Красной Армии, составляло от 250 до 300 тысяч человек (в том числе более 40 тысяч китайских наемников, около 12 тысяч чешских легионеров). Количество интернациональных соединений — отрядов, рот, батальонов, легионов, полков, бригад и дивизий — зашкаливает за пятьсот. А как они укрепили ВЧК!

Весной 1918 года Ленин считал, что гражданская война им уже выиграна:

«Надо было отстоять эту победу (имеется в виду Октябрьский переворот) в гражданской войне. Это заняло около трех месяцев, начиная с победы над Керенским («дурачком и хвастунишкой») под Гатчиной, продолжая победами над буржуазией, юнкерами, частью контрреволюционного казачества в Москве, Иркутске, Оренбурге, Киеве, кончая победой над Калединым, Корниловым и Алексеевым в Ростове-на-Дону… Победы на внутреннем фронте дались сравнительно легко».

На VII съезде вождь заявил: «Гражданская война стала фактом… По всей России вздымалась волна гражданской войны и везде мы побеждали с необыкновенной легкостью…». Наконец, в апреле: «Мы Россию отвоевали… Мы должны теперь Россией управлять».

А управлять, по ленинскому разумению, означало осуществить принудительную организацию всего населения, подчинить его железной дисциплине, наладить всеобъемлющий учет и контроль хлеба и добычи хлеба (а затем и всех других необходимых продуктов», отделить овец от козлищ, определить каждому пайку и эту пайку распределять в зависимости от «полезности» члена общества для Советской власти:

«Когда речь идет о распределении продовольствия, думать, что нужно распределять только справедливо нельзя. А нужно думать, что это распределение есть метод, орудие, средство для повышения производства. Необходимо давать государственное содержание продовольствием только тем служащим, которые действительно нужны в условиях наилучшей производительности труда, и если распределять продукты как орудие политики, то в сторону уменьшения тех, которые не безусловно нужны и поощрения тех, кто действительно нужен».

Таким образом, управлять Владимир Ильич намеревался террором и голодом. В мае 1918 года он, «победив с необыкновенной легкостью» в гражданской войне, решил, что пришло время перейти к заветному, «третьему этапу революции» — введению продовольственной диктатуры, подчинению мелкобуржуазной стихии «воле одного лица». Ибо невыносимо было смотреть ему на образовавшийся кругом бардак: «всякий по-своему норовил. Звери — рыскали, птицы — летали, насекомые — ползали; а в ногу никто маршировать не хотел».

13 мая 1918 года был утвержден декрет ВЦИК и СНК «О предоставлении народному комиссариату продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими».

27 мая последовал декрет «О реорганизации Народного комиссариата продовольствия и местных продовольственных органов», предусматривавший централизацию всего продовольственного дела и неуклонное выполнение хлебной монополии.

На основании этих декретов Наркомпрод получил право применять вооруженную силу для отъема хлеба и приступил к организации продкомитетов и военизированной Продовольственно-реквизиционной армии. В июне появились первые продотряды, из них формировались продбатальоны и продполки (к осени 1920 года в Продармии насчитывалось более 77 тысяч бойцов).

Ленин, объявив «крестовый поход» в деревню, призвал передовых рабочих самим организовывать «железные отряды» и брать под контроль «всякий пункт производства хлеба».

Продразверстку придумало еще Временное правительство, но понимало оно под этим термином несколько иное и лозунга «С пулеметами за хлебом» не выбрасывало. Советская же власть просто объявила врагами народа всех, кто скрывал излишки хлеба, не вывозил их на ссыпные пункты, а желал непременно продать. То есть, всех крестьян, кроме самых беднейших, которым «скрывать» было нечего. Этих люмпенов зачислили в союзники пролетариата, организовывали согласно декрету от 11 июня, в комитеты бедноты, дали им «неограниченную никакими законами власть» и позволили грабить всех остальных. Комбеды являлись «опорными пунктами, органами диктатуры пролетариата в деревне».

Главными врагами, естественно, были объявлены те, у кого было что отнять — «обожравшиеся» кулаки — «самые зверские, самые грубые, самые дикие эксплуататоры». Сама мысль о том, что люди могут нормально жить на земле, кормиться своим трудом и богатеть, независимо от существующей власти, не подчиняясь «единоличным распоряжениям советских диктаторов» и не выказывая никакого желания кормить дармоедов, вызывала у Ленина приступы бешеной злобы.

Как только он их не называл: пауками и пиявками, вампирами и кровопийцами, грабителями и спекулянтами. У них водились деньги, «они скопили тысячи и сотни тысяч денег», а еще они собирались передушить и перерезать «бесконечно много рабочих» и восстановить «власть помещиков»! Поэтому всех их надо убить. Вождь уже прикинул, что «кулачья» в стране едва ли больше двух миллионов, «кулаки — меньшинство в народе», патронов хватит на всех. Очень не любил Ильич кулаков, классово их ненавидел: «Беспощадная война против этих кулаков! Смерть им!». И двинулись в деревню продовольственные отряды, да под охраной немецких, венгерских, австрийских и прочих интернационалистов.

Вот тогда и полыхнуло. Тогда, летом 1918 года, с этого «красного похода», с мятежа левых эсеров (они-то знали, что изъятый хлеб эшелонами уходит в Германию), с крестьянских восстаний и началась Гражданская война. Она приобрела еще больший размах в конце осени, когда немецкие войска начали очищать оккупированные территории, передавая власть национальным правительствам.

13 ноября 1918 года ВЦИК торжественно заявил, что условия Брестского мира «лишились силы и значения» и призвал народы «самим решить свою судьбу». Однако возникшее буквально из воздуха Центральное бюро большевистских организаций оккупированных областей тут же выпустило воззвание: «Мы не можем допустить организацию контрреволюционных элементов и захват власти… Немедленно приступайте к организации Советов рабочих депутатов».

Увы, ни в Украине, ни в Прибалтике советы никто организовывать не собирался. Толпы беженцев из РСФСР многое успели рассказать о жизни в стране победившего пролетариата. В Эстонии и Латвии к власти пришли законно избранные Временные правительства. В Украине возникло правительство гетмана (бывшего генерал-лейтенанта) П.П. Скоропадского. Объявили о своей независимости Закавказские республики — Армения, Грузия, Азербайджан.

Но все эти правительства были буржуазные, следовательно, по мнению большевиков, «неправильные» и «незаконные». Подлинные правители проживали в Москве — «истинные воры в законе». Через демаркационную линию на запад и на юг, с целью обеспечить «революционно-пролетарское единство» народов и оказания помощи «международной рабочей революции», двинулись части Красной Армии. Однако за время Брестского мира не только большевики получили «передышку»: на пути пролетарского воинства встали «армии низвергнутых классов», небольшие по численности, но лучше организованные, с большим количеством офицеров в своих рядах.