Русь Татарская. Иго, которого не было - Константин Пензев

С. Хантингтон полагает, что отличительной чертой истинно европейских культур является принадлежность их к католической и протестантской традициям. Между тем, Греция, Болгария, Сербия это православные страны. Более того, греческий классицизм считается культурным основанием Европы. Но самое любопытное состоит в том, что русская православная культура также исходит от греков, только не язычников, а христиан.

Тем не менее, следует ясно отдавать себе отчет, что в Европе никогда не признают великороссов европейцами, и вовсе не из-за их мнимой отсталости. У истоков промышленной электротехники стояли серб Никола Тесла и великоросс Михаил Осипович Доливо-Добровольский, а спутник это русское слово, что здесь еще доказывать? Дело не в пресловутой отсталости. Но в чем же тогда?

Увы. Наше российское отличие от европейцев состоит в том же, в чем и отличие между бедным родственником и богатым. Все объясняется очень просто. Представления многих людей о жизни таковы, что богатство и/или высокое общественное положение какого-либо человека считаются свидетельством его ума и истинности его мировоззрения. Это протестантская логика – если ты богат, то ты избран Богом. Однако в системе подобной логики все ученые и изобретатели, подарившие человечеству неисчислимое количество благ, от колеса до компьютера, все как один, представляются жалкими недоумками, по сравнению с каким-нибудь современным российским нефтемагнатом.

Разграничение между Россией и Европой носит не только и не столько культурный характер, сколько экономический. Его существование связано с различием условий хозяйствования на территории Европы и России. Да, в России периодически возникает необходимость в модернизации технической сферы и связанном с ней реформировании системы управления, но какой-либо необходимости в так называемой вестернизации попросту не существует.

С. Хантингтон утверждает: «Политических лидеров, которые надменно считают, что могут кардинально перекроить культуру своих стран, неизбежно ждет провал. Им удается заимствовать элементы западной культуры, но они не смогут вечно подавлять или навсегда удалить основные элементы своей местной культуры. И наоборот, если западный вирус проник в другое общество, его очень трудно убить. Вирус живучий, но не смертельный: пациент выживает, но полностью не излечивается. Политические лидеры могут творить историю, но не могут избежать истории. Они порождают разорванные страны, но не могут сотворить западные страны. Они могут заразить страну шизофренией культуры, которая надолго останется ее определяющей характеристикой».

Сейчас следует попросить у читателя сугубого внимания. Знакомство, даже глубокое, с западной культурой и внедрение некоторых ее элементов в туземную жизнь еще не означает появления и развития культурной шизофрении. Чтение сонетов У. Шекспира, прослушивание музыки Р. Вагнера, Л. Бетховена, Дж. Верди, любование картинами Рафаэля, осведомленность о новейших достижениях электроники и внедрение конвейера в производство не приводят к появлению тараканов в голове.

Самое любопытное состоит вот в чем. Возьмем, к примеру, такое явление, как рок-н-ролл. Разве это направление в популярной музыке является элементом западной культуры? Ни в коем случае. Это придумали североамериканские негры. Затем это стало популярно среди белого населения США, а потом в России. Таким образом, вирус культурной шизофрении зарождается на Западе, а затем передается другим странам. Запад болен гораздо серьезнее, чем заражаемые им культуры.

Далее посмотрим на голливудские фильмы о маньяках, извращенцах, олигофренах и пр. Данная медиапродукция вообще не относится к культуре, ни к западной, ни к восточной, ни какой-либо еще. Это контркультура, и те же США заражены ею более всех в мире. Запад сам является разорванной цивилизацией, и он никогда не излечится от тех вирусов, которыми просто набит, как реторта с питательной средой. Дело еще и в том, что под словом вестернизация скрывается вовсе не внедрение в местную культуру европейских элементов, а ее разложение продуктами распада гниющего общественного сознания Запада. Что мы и наблюдали все 90-е годы ХХ века и продолжаем наблюдать ныне.

Некоторая часть интеллигенции^[148] (т. е. слоя людей, занимающихся умственным трудом) объясняет российскую бедность неправильным русским менталитетом. Однако здесь возникает следующая проблема. Менталитетом в России как раз и заведуют работники умственного труда. Слесари-сантехники и монтажники железобетонных конструкций не выдвигают концепций вроде Россия часть Азии, не пишут идеологические трактаты и не определяют принципы управления. Они просто-напросто монтируют железобетонные конструкции и смотрят по вечерам телевизор. В пятницу после работы они пьют водку, потому что в субботу и воскресенье им предстоит работа на земельном участке.

Так вот, чтобы поменять менталитет, нам следует поменять интеллигенцию. Большевики, которые являлись западниками до мозга костей, именно так и поступили. Частью они выслали ее за границу, частью зарезали на месте. Поэтому, если честно сказать, автор считает опрометчивыми высказывания современных российских интеллигентов по поводу неправильного русского менталитета.