Царьградская пленница - Александр Волков

И снова вдоль берега тянулись храмы, палаты, дворцы. Вот поднимается массивный громадный замок Петрион, а там вдали виден дворец императора-летописца Константина Багрянородного, и уже на самой границе города стоит великолепная церковь Влахернской божьей матери и рядом Влахернский дворец – вторая резиденция византийских императоров.

Даже бывалые гребцы Ефрема не могли оторвать взоров от чудесного зрелища и часто сбивались с такта, замедляя ход лодей.

– Да, вот это город! – воскликнул восхищенный бродник Угар. – А что там внутри? Наверное, умрешь, как посмотришь!

– Внутри он намного хуже выглядит, чем с моря, – заметил Ефрем. – Там и плохоньких домишек не оберешься, только сей час они не видны из-за стен, дворцов, церквей…

Угар сомнительно покачал головой.

Миновав оконечность городской стены, русские суда плыли еще версты три, пока кормчий Хрисанф не отдал приказ поворачивать к берегу. За пристанью, которая мало чем отличалась от киевских, начиналось городское предместье, где и предстояло жить ватажникам в подворье при монастыре святого Мамы.

Управитель подворья – юркий грек Серапион, с бегающими черными глазками, с курчавой бородкой, встретил русских приветливо. Для него начиналось лучшее время года: иноземные купцы щедро оплачивали его услуги. Онфим сразу же вручил ему две золотые монеты и попросил поскорее известить эпарха о прибытии первого русского каравана. Без подачки Серапион даже с этим несложным делом мог тянуть несколько дней.

Зоря и Светлана изнывали от нетерпения. Как им хотелось прорвать все преграды, устремиться в город, найти родимую, обнять ее. Но – увы! – приходилось подчиняться здешним порядкам.

Серапион разместил приезжих в обширных каменных корпусах подворья с открытыми галереями, с многочисленными балконами. Люди каждой лодьи разместились по соседству.

Товары были перенесены в амбары, и каждый купец закрыл дверь своим замком. Но, не полагаясь на эту предосторожность, приезжие выставили у амбаров стражу – вооруженных кметов. Они должны были нести охрану круглосуточно, потому что царьградские мошенники были очень ловки, и не раз случалось, что товары исчезали из складов с закрытыми дверями.

Когда закончились все хлопоты по размещению людей и переноске товаров, четверо молодых и с ними Угар отправились к городу. Присутствие Угара было кстати: бродник умел немного объясняться по-гречески. Этому он научился от грека, вместе с которым терпел печенежскую неволю.

Шесть главных ворот вели в столицу Византии. С севера на юг они шли в таком порядке: ворота Серебряного озера, Харисийские, ворота Святого Романа, ворота Пиги, Пятибашенные и, наконец, Золотые, почти у самой Пропонтиды.

Наши герои прошли вдоль всей стены Феодосия[109]и пытались проникнуть в каждые из шести ворот. Тщетные усилия! Сторожа сразу обращали внимание на их чужеземный вид, спрашивали разрешение на вход. Угар и его спутники с досадой уходили прочь.

Зоря и Светлана с завистью смотрели на вереницы пешеходов, совершенно свободно входивших в город и возвращавшихся оттуда. Переодеться бы на греческий лад, смешаться с толпой… Но где ее возьмешь, греческую одежду? Да вряд ли это и помогло бы. Дерзких выдали бы белокурые волосы, голубые глаза, высокий рост.

Славян нетрудно было сразу различить среди невысоких ромеев[110]со смуглыми лицами, черноволосых. А к славянам в Византии было настороженное отношение: там помнились лихие набеги киевских князей.

Вот почему для русских купцов были учреждены очень строгие правила: они должны входить в город без оружия, группами не более пятидесяти человек, и притом только в сопровождении греческих провожатых. Зато им разрешалось торговать беспошлинно, и во все время пребывания в Царьграде они получали от города «месячину», то есть полное содержание, но на срок не более полугода.

Съестное выдавалось и на обратный путь, и, помимо того, русские имели право бесплатно получать вместо изношенных новые паруса, канаты, якоря… Купцы широко пользовались этим правом. Иной из жадности набирал столько всякого корабельного имущества, что люди с трудом размещались на переполненном судне.

– Ничего, до Березани перебьемся, – посмеивались предприимчивые торгаши, – а там продадим все это добро византийцам. Лишняя гривна серебра кошель не продерет…

Угар и его молодые спутники, проходив у городской стены несколько часов, вернулись, что называется, не солоно хлебавши.