Оружие великих держав. От копья до атомной бомбы - Джек Коггинс

Но пока правительство постепенно шло к полному разрыву со странами оси^[34], этот курс, направленный главным образом против Германии, не находил активной поддержки у народа Америки в целом. В стране существовала сильная партия изоляционистов «Америка прежде всего», сосредоточенная главным образом на Среднем Западе. Одним из ее столпов был Чарльз Линдберг, который после своих контактов с нацистской Германией пришел к убеждению, что неэффективная демократия не сможет противостоять мощи германской военной машины. У него было много приверженцев, но все разногласия между американцами были забыты после внезапного нападения на Пёрл-Харбор. Эта катастрофа и последовавшее за ней вторжение и оккупация японцами Филиппин сплотили страну так, как ничто другое не могло бы ее сплотить.

Самоотверженное сопротивление регулярных войск, американских и филиппинских, дало минимум необходимого времени. Но оборона островов на Востоке вытекала из концепции американского владычества над морями – а сейчас флот, составлявший основу военно-морской мощи страны, был потоплен или стоял без движения у острова Форда. Нападение японцев на Пёрл-Харбор разрушило все предварительные планы войны США на Тихом океане.

К 1942 году численность армии США превысила 3 000 000 человек, и работа с массой прибывающих добровольцев, резервистов и призывников была в самом разгаре. На этот раз профессиональная армия оказалась в гораздо большей степени готовой к войне. Имелись офицеры, подготовленные во многих военных училищах, готовые вести солдат в бой, и переход от мира к войне прошел относительно гладко и эффективно.

В отличие от Первой мировой войны, в которой США принимали участие значительно меньшее по сравнению со своими союзниками, сейчас на долю страны выпала гораздо более значительная часть общих усилий. Общие потери армии США в войне превысили 407 000 человек, Британского Содружества Наций – 544 596 человек, Франции – 210 671 человек. Американским оружием – кораблями, самолетами, танками, арторудиями, грузовиками и т. д. – были оснащены не только ее собственные вооруженные силы (максимальная численность которых достигла 12 300 000 человек), но и значительная часть сил союзников. Выпуск вооружения мощной военной промышленностью, работавшей на полном ходу, недоступной для вражеских налетов и не испытывавшей недостатка в рабочей силе, деньгах или материалах, стал одним из решающих факторов войны.

Для былых приверженцев изоляционизма откровением, повергшим их в шоковое состояние, стало то событие, что страна оказалась участником поистине мировой войны. Американцам пришлось сражаться буквально на противоположных сторонах земного шара – на Аляске и в Бирме, в Исландии и на юге Тихого океана, в Северной Европе и Африке.

Военно-морской флот США сконцентрировался в основном на Тихом океане под командованием адмирала Честера Нимица, вставшего во главе флота крупнейшей мировой морской державы после практически полного уничтожения громадного японского флота. Авиация сухопутных сил в конце концов заняла господствующее положение в небе Европы и Азии и, обратив в пепел множество крупнейших японских городов, завершила войну, стерев с лица земли два города атомными бомбами, впервые примененными в ходе боевых действий.

В ходе войны американский солдат-гражданин довольно скоро завоевал себе репутацию стойкого и решительного воина. Если у него и недоставало железной, «прусского типа», дисциплины, то он вполне возмещал этот недостаток своей природной сообразительностью. К тому же и он сам, и его командиры обладали поразительно развитой способностью учиться на своих прошлых ошибках, неизбежных, как и во всяких необстрелянных частях. Незначительное (но потом раздутое в прессе) поражение на перевале Кассерин, нанесенное самим «Лисом пустыни» (генерал-фельдмаршалом Роммелем) в ходе кампании в Северной Африке, породило много критических мнений о боеспособности американских войск. Но самое примечательное в этом сражении заключалось не в том, что усталые части отступили под ударами такого мастера танковых атак, каким был Роммель, но в том, с какой быстротой американцы сконцентрировались и отбили утраченные было позиции.

Английский писатель Алан Мурхед в своей книге «Развязка в Африке» писал: «Истинная суть происшедшего состояла, безусловно, в том, что американцы находились тогда на таком же уровне военного мастерства, что и мы, британцы, спустя год после нашего вступления в войну, – медлительными, неуклюжими и подверженными тому, чтобы запаниковать под сосредоточенным вражеским огнем, впервые попав под него. Но было и существенное отличие – американцы были гораздо лучше вооружены, чем мы в 1940 году, к тому же они гораздо быстрее учились».

Но если наши союзники и питали какие-либо сомнения в отношении американцев, то вскоре эти сомнения бесследно развеялись, и пятнадцать месяцев спустя, уже в ходе кампании в Нормандии, американцы будут жаловаться (возможно, несправедливо), что осторожные британцы сдерживают их наступление. Безусловно, у англичан так никогда и не появился военачальник масштаба генерала Джорджа Патона, и Мурхед, весьма тонкий наблюдатель, справедливо заметил: «…Два темперамента никогда не могут совпадать во всем, и вполне возможно, что до конца войны англичане еще смогут не раз отличиться своим упорством в трудных сражениях, тогда как американцы будут непревзойденны в скорости и натиске своих фланговых ударов». Быстрота и натиск, безусловно, были характерны для их танковых частей, но и в таких сражениях, как в Хюртгенвальде и в горах Италии, американский пехотинец доказал, что он отлично сражается, удерживая свои позиции в затяжных позиционных боях.

И на всех театрах военных действий происходило накапливание американского оружия, причем такими темпами, о каких ранее не приходилось и мечтать. Технический гений американских инженеров, предпринимателей и рабочих сделал возможным постоянный рост выпуска новейших и модернизированных вооружений и снаряжения – от управляемых по радио взрывателей до гигантских десантных кораблей и могучих бомбардировщиков Б-29.

Фронтовые части могли бы испытывать скрытое недовольство (как это уже случалось) по поводу своих пребывающих в тылу сограждан. Наутро после Азенкура шекспировский герцог Уэстморленд восклицал: