Артур и Шерлок. Конан Дойл и создание Холмса - Майкл Симс

С другой стороны, силы сыска, организованные вместе с учреждением новой полиции, так хорошо подобраны и вышколены, действуют так методически и так несуетливо, ведут расследование с таким профессиональным умением и всегда так неуклонно и спокойно несут свою службу обществу, что, в сущности, общество знает о них слишком мало – ему неизвестна и десятая доля той пользы, которую они приносят…

Такие вот необычные совпадения и вот такие ловкие приемы составляют особенность этой важной разновидности служения обществу. И в практике эти приемы постоянно совершенствуются, изощряются, поскольку они должны постоянно приноравливаться к самым разным обстоятельствам и противопоставлять себя все новым ухищрениям, какие только может придумать извращенная изобретательность. Всегда настороже, всегда в предельном напряжении умственных способностей, работники сыска изо дня в день, из года в год должны находить все новые способы борьбы против новых хитростей и уловок, измышляемых соединенной фантазией всех беззастенчивых нарушителей закона в Англии, ни на шаг не отставать в изобретательности от противника…»^4[42]

Джордж Огастес Сала, часто писавший для журнала «Домашнее чтение», вспоминал в своей автобиографии, что Чарльз Диккенс редко когда обсуждал «высокую литературу» или же какие-либо произведения искусства с претензией на интеллектуализм. «О чем он действительно любил поговорить, так это о последней постановке в театре, последнем увлекательном судебном процессе или полицейском расследовании, недавнем поветрии в свете или громкой афере, особенно же – о последнем убийстве и последних слухах о привидениях»⁵. От Сала не ускользнуло то, что Чарльз Диккенс испытывал благоговение перед полицейскими детективами. «У Диккенса была странная, почти болезненная тяга общаться с сотрудниками полиции и развлекать их»⁶, – писал он. Открытое одобрение их деятельности, возможно, также имело приятный побочный эффект. «Любой агент сыскной полиции готов сделать для меня все», – писал Диккенс Бульверу Литтону в 1851 году⁷.

Один из коллег Чарльза Филда, инспектор Джонатан «Джек» Уичер⁸, стал еще более известен. (Диккенс вывел его в некоторых своих хвалебных статьях под именем Уитчема, Чарльз Филд же в них действовал под именем Уилда.) Он был в числе первых восьми сотрудников нового сыскного отделения, созданного Скотленд-Ярдом в 1842 году. Уичер быстро заслужил подлинное уважение своих коллег, один из которых позднее окрестил его «королем сыщиков». Как и большинство остальных успешных детективов, он делал все, чтобы оставаться незаметным. Рубцы от оспы не выделяли его среди других, поскольку такие отметины на лицах носили тогда многие.

Став широко известным, Джонатан «Джек» Уичер помог обществу признать профессиональных сыщиков, объяснив, как они делают свою работу, не нося полицейской формы. Несмотря на то что временами его критиковали, им и восхищались, и он уверенно продвигался в своем карьерном росте: от ареста слуги, укравшего картину «Мадонна с младенцем», до раскрытия кражи картин в 1856 году, а также скандального убийства в «Роуд хилл» в 1860 году. Кровожадная пресса спустила всех собак на полицию за неэффективное расследование жестокого убийства мальчика Фрэнсиса Сэвилла Кента, тело которого было найдено с перерезанным горлом в уборной рядом с домом. Выступив против общественного мнения и версии Скотленд-Ярда (и то и другое вполне могло разрушить его репутацию), Уичер упорствовал в своем заключении о том, что мальчик был убит своей шестнадцатилетней сестрой Констанцией Кент. В конце концов она призналась в убийстве, и Уичер подтвердил реноме практически непогрешимого детектива.

Судя по всему, помощник редактора Чарльза Диккенса в ежемесячном журнале «Домашнее чтение» Генри Уиллс оставил первое описание реального полицейского сыщика в прессе. В статье «Современная наука поимки вора» Уиллс впервые описал Уичера под псевдонимом Уитчем – о том, как впервые встретил того на публике, как детектив стал свидетелем растерянности на лицах тех негодяев, которые узнавали его, свое возмездие, несмотря на его непримечательную внешность.

«У подножия лестницы на коврике стоит человек. Неприметен, на вид безобиден, во внешности и выражении лица нет ровным счетом ничего угрожающего; однако впечатление, которое он одним своим взглядом производит на вашего будущего знакомца, совершенно поразительно… Когда он, уперев костяшки пальцев в край стола, обводит всех строгим взглядом, громкий смех, словно по волшебству, смолкает». Проявляя взаимное уважение, Уичер и воры сдержанно поприветствовали друг друга.

Уичер спокойным тоном велел главарю-французу и трем его подручным уехать из Лондона. Они сразу же согласились, и он сопроводил их до поезда на вокзале. Затем Уичер пояснил сопровождавшему его Уиллсу, что эти злодеи были членами «тухлого косяка (шайки) аферистов» – мелких воров‑карманников и взломщиков⁹.

От первой до последней строчки эта статья способствовала росту репутации детективов как героических личностей, которые, зная о преступниках мельчайшие детали, полностью контролировали криминальный мир. Поимка воров была представлена как занятие современное и искусное, как совокупность наблюдательности, сбора улик и мужества – то есть как целая наука, стоящая на страже справедливости.

Чарльз Диккенс и Генри Уиллс весьма энергично расхвалили достоинства полицейских детективов, этих новых слуг общества, и так же энергично использовали в своих интересах свои встречи с ними. Результатом знакомства Чарльза Диккенса с инспектором Филдом стал первый детектив в литературном мире, инспектор Баккет, «полицейский детектив», персонаж опубликованного в 1852 году романа Чарльза Диккенса «Холодный дом». Этот роман, сюжет которого построен вокруг многолетней судебной тяжбы в связи с противоречащими друг другу завещаниями о наследстве (дело «Джарндисы против Джарндисов» рассматривается в Канцелярском суде бесконечно долго), перенасыщен образами тумана и грязи. В безнравственной атмосфере романа добросердечный инспектор Баккет выступает в качестве личности высоких моральных качеств почти как герой: вначале он ищет убийцу, а затем – пропавшую без вести леди Дедлок. В образе детектива Чарльз Диккенс вывел непредсказуемого персонажа, который мог появиться на страницах романа в любой момент. Он материализовывался в комнате, не заскрипев половицами. Он был всезнающ и вездесущ, автор наделил его легендарным фотографическим взглядом: «Он смотрит на мистера Снегсби с таким видом, словно хочет написать с него портрет».

Через несколько лет после того, как Чарльз Диккенс создал инспектора Баккета, его друг и коллега Уилки Коллинз вывел детектива в качестве одного из главных персонажей в романе «Лунный камень», опубликованном в 1868 году. После успеха романа «Женщина в белом», вышедшего в 1859 году, Уилки Коллинз стал почти столь же известен, как и Чарльз Диккенс. Вслед за этим вышли популярные «Без имени» и «Армадейл», а затем и «Лунный камень». Из-под его пера появилось также множество других произведений. Кроме того, Уилки Коллинз написал запоминающуюся новеллу, ставшую своего рода переходным произведением между более ранними формами литературы и детективными рассказами. Она обычно выходила под названием «Дневник Анны Родуэй», однако первоначально была опубликована в 1856 году под другим названием как часть целой серии новелл. В этом произведении была показана умная и находчивая молодая женщина, которая проводит расследование, чтобы восстановить справедливость.