Артур и Шерлок. Конан Дойл и создание Холмса - Майкл Симс

Другим мотивом, побуждавшим писателей обращаться к детективному жанру, были ходившие в народе истории и книги, которые выдавались за воспоминания реальных сыщиков. В 1811 году Эжен Франсуа Видок, французский преступник, ставший полицейским, сформировал бригаду «Сюрте» («Безопасность»), представлявшую собой гражданскую полицию и сыскное бюро. Вскоре Наполеон Бонапарт преобразовал бригаду «Сюрте» в национальную полицию. Неутомимо занимавшийся саморекламой Эжен Франсуа Видок вначале стал героем мемуаров, которые издавались с 1828 года. Усилиями «литературных негров» его приключения разрослись до четырех томов. Затем появились беллетризованные статьи, спекулировавшие на его известности. Публика с восторгом поглощала истории о том, как он преследовал преступников, переодевшись, проводил секретные операции, обучал других агентов, которые, как и он сам, приняли решение покончить с преступной жизнью и встать на сторону правоохранительных органов.

Однако деятельность тайной полиции Видока, которая нередко сопровождалась жестокими методами, завершилась скандалом, реорганизацией бригады «Сюрте» и в конечном итоге его отставкой. В 1833 году он основал первое частное сыскное агентство, которое также предоставляло телохранителей и других сотрудников в области безопасности. Между тем истории о нем вдохновляли таких авторов, как Оноре де Бальзак и Виктор Гюго, которые часто писали о криминальном мире. Позже черты Видока просматривались в образе героев произведений француза Эмиля Габорио и американки Анны Кэтрин Грин.

Вскоре Лондон увидел на своих улицах новую решительную фигуру «бобби» – высокие, дюжие сотрудники полиции смотрелись молодецки в высоких синих цилиндрах и сюртуках. В этой неброской форме полицейские должны были максимально отличаться от носивших красные мундиры и металлические шлемы солдат, которые до этого патрулировали улицы в качестве военной полиции. «Бобби» были вооружены лишь деревянной дубинкой и парой наручников. Вначале у них была еще деревянная трещотка для вызова других полицейских, но она оказалась слишком громоздкой и недостаточно громкой, поэтому ее заменили на свисток.

Однако задача «бобби» заключалась в том, чтобы предотвращать преступления или же немедленно реагировать на них, но не в том, чтобы искать улики или расследовать преступления, выявленные или пресеченные сотрудниками полиции в форме. Само слово «детектив» появилось лишь в 1830‑х годах, после того как одетые в форму «бобби» начали патрулировать улицы. Появление в английском языке слова «детект» («detect»), что означает поймать или обнаружить кого-либо в процессе совершения преступления, датируется первой половиной ХV века. Это слово произошло от латинского слова «detegere», что означает «раскрыть». Новое значение слова раскрывало смысл новой профессии. Для успешной деятельности централизованной полицейской структуры, на которую была возложена задача предотвращать преступления и реагировать на них, требовалось создать специальное подразделение для раскрытия преступлений и выслеживания преступников – сыскное бюро. Такое бюро должно было включать переодетых в штатское детективов, которые могли бы работать «под прикрытием» или по крайней мере без полицейской формы, раскрывавшей их профессию еще до того, как они могли завязать разговор с недоверчивыми гражданами.

Необходимость детективов действовать инкогнито иногда вызывала опасения, что в действительности они являлись просто-напросто правительственными агентами, которым была поставлена задача провоцировать добропорядочных граждан на противозаконные действия. Репутация Эжена Франсуа Видока как активного сотрудника тайной полиции не уступала его репутации криминалиста, и читателям английской прессы были хорошо известны факты государственного шпионажа. Лишь в 1842 году под давлением общественности, возмущенной подобным скандалом в Лондоне (что способствовало созданию для этого необходимой политической атмосферы), Скотленд-Ярд сформировал Департамент уголовного розыска. На первом этапе он состоял лишь из двух инспекторов и шести сержантов.

Не было ничего удивительного в том, что при подборе кандидатов на должность детектива столь востребованная в литературе способность логически мыслить и придерживаться дедуктивного метода не относилась к числу первоочередных характеристик. Изучая личный состав в поисках потенциальных детективов, чиновники полицейской администрации обращали внимание прежде всего на храбрость, выносливость и силу духа. Они требовали от кандидатов хорошего знания городских трущоб и их обитателей: от трудолюбивых торговцев скобяным товаром, галантерейщиков и других лавочников до удачливых карманников, опытных «медвежатников», сутенеров, стукачей и доносчиков, завсегдатаев пивнушек. Артур Конан Дойл достаточно хорошо знал жизнь и прочел множество статей о преступлениях, поэтому он понимал, что его детектив‑интеллектуал должен иметь существенный опыт общения с преступным миром.

Желание стать детективом одним из первых изъявил предприимчивый молодой человек по имени Чарльз Филд. Он быстро поднимался по служебной лестнице, став инспектором на королевской верфи Вулидж, а затем перед выходом в отставку в 1852 году начальником сыскного отделения. Английский журналист Джордж Огастес Сала описывал Чарльза Филда как «чисто выбритого человека деревенского вида»³. Он ничем не выделялся в одежде и по манере держать себя, это были профессиональные качества.

Чарльз Диккенс на пике своей славы и популярности встретился с Чарльзом Филдом, проникся к нему симпатией и вскоре написал о нем несколько рассказов для своего журнала «Домашнее чтение». Эти рассказы способствовали созданию в обществе образа бдительных полицейских детективов. Одним из таких рассказов был весьма живой и колоритный «На службе с инспектором Филдом». В то время, в 1850 году, слова «детектив» или «сыщик» были еще недостаточно знакомы широкому читателю, поэтому Диккенс в названии своей первой публикации из этой серии поставил это слово в кавычки: «Три рассказа о «сыщиках». Однако вскоре слово «сыщик» или «детектив» стало встречаться в успешных ежедневных, еженедельных и ежемесячных периодических изданиях все чаще и чаще.

В своем произведении «Сыскная полиция» Чарльз Диккенс с типичным для него энтузиазмом и ожиданием перемен обратился к описанию деятельности детективов как нового полицейского подразделения, подчеркивая при этом их отличие от предшественников.

«Мы отнюдь не из тех, кто свято верил в старую полицию с Боу-стрит, – писал он, несмотря на то, что в своем втором романе «Оливер Твист» выводил их образ весьма симпатичным, хотя и несколько комичным. – Сказать по правде, мы полагаем, что репутация у этих господ была дутая. Помимо того что иные из них были людьми очень невысокой нравственности и слишком привыкли иметь дело с ворами и другими подонками, в обществе они при каждом удобном случае напускали на себя таинственность и не в меру важничали. Неизменно находя поддержку в неспособных судьях, заботившихся об одном – как бы скрыть свое бессилие, и, располагая перьями тогдашних борзописцев, они сделались героями легенды. И хотя там, где требовалось предотвратить преступление, полиция всегда оказывалась совершенно беспомощной, а в деле сыска – распушенной, ненадежной и неповоротливой, многие по сей день верят в эту легенду о ней.