Феликс Медведев. Козырная судьба легендарного интервьюера, библиофила, игрока - Ирина Вертинская

К Феликсу пришла настоящая слава. Его знали и дома, и за границей. Почтальоны натрудили спины, таская в редакции «Огонька» и «Зеленой лампы» килограммы писем читателей и телезрителей. Тот, кто охотился на знаменитостей, сам стал предметом интереса журналистов. Приглашения на телевидение, радио, выступления, интервью следуют друг за другом, забирая почти все вободное время. К 1988 году Феликс уже стал обладателем престижной премии Союза журналистов СССР, полученной им за цикл интервью с известнейшими писателями Советского Союза, а также Почетной грамоты ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ, что приравнивалось к государственной награде.

А тем временем в редакции «Огонька» незаметно, но уверенно менялась атмосфера. Ее принесли с собой новые люди, заменившие старые кадры. Феликс видел, что новому редактору Виталию Коротичу становится все труднее лавировать между ними. Он старался понимать его, защищал, когда слышал чье-то недовольство решениями шефа. Но сам шеф не всегда был лоялен к своему строптивому сотруднику. Феликс долго не мог забыть обиду в связи с его неопубликованным интервью с Николаем Губенко, когда Коротич, не разобравшись, отправил к режиссеру другого журналиста, наплевав на труд и профессиональную гордость своего подчиненного. Самолюбие нашего героя было глубоко задето.

– Твой Коротич болен манией ускользания, – бросил как-то в разговоре с Феликсом Евгений Евтушенко.

Позже Феликс не раз вспомнит эти слова. Но сейчас журналисту некогда отвлекаться на подковерные интриги. Он продолжает честно делать свое дело и горячо отстаивать принципы, на которых сделал себе имя перестроечный «Огонек», хотя несколько яркиx журналистов уже покинули издание.

– Коротич завидует тебе, твоей славе, будь осторожен, – предупредил, уходя из журнала, один из собратьев по перу.

Как-то, поздним ноябрьским вечером 1989 года в квартире Медведевых раздался звонок. Сняв трубку, Феликс услышал голос шефа. Виталий Алексеевич сетовал на усталость и одиночество.

– Совсем не с кем работать… Не на кого положиться… – жаловался самый знаменитый редактор перестроечной прессы.

Феликс не удивился неожиданным откровениям Коротича. Он и сам видел, что в журнале происходят заметные пока только изнутри изменения. В «Огоньке» стала собираться новая команда, состоящая в основном из молодых журналистов и литераторов. Наряду с поэтами Олегом Хлебниковым, Андреем Черновым, талантливым журналистом Артемом Боровиком возникли нетворческие фигуры, явно заинтересованные не столько в поддержании профессионального уровня издания, сколько в его коммерциализации. У главного редактора появился новый первый заместитель – Лев Гущин, пришедший из комсомольских недр. Феликса неприятно поразило, что во время представления коллективу на доброжелательные слова главного редактора: «Будем работать вместе…» тот, улыбнувшись уголками губ, ни к кому не обращаясь, промолвил: «Посмотрим, посмотрим…». Теперь в отсутствии Коротича Феликсу приходилось решать срочные вопросы с Гущиным. Когда журналист заходил в кабинет нового зама, как правило, заставал его у включенного телевизора за просмотром футбольных матчей. Вскоре в отделе писем появился незаметный молодой человек Валентин Юмашев… Через некоторое время он станет заместителем главного редактора, а с августа 1995 по август 1996 будет занимать должность генерального директора ЗАО «Огонек».

Старые кадры, коих представлял и Феликс Медведев, становились не в чести. Создавалось впечатление, что варяги теснят и самого Коротича с его идеалами шестидесятника, теперь не очень-то вписывающимися в эру «прихватизации». (Позже в своей книге «От первого лица» бывший главный редактор припечатает своего зама, возглавившего журнал, – «Гущин угробил «Огонек» в рекордные сроки…»).

Но Феликс еще несется «на всех парусах», продолжает организовывать вечера «Огонька», на которые приглашает самых ярких персонажей перестроечной эпохи, пишет и еще печатается, хотя не так часто, как раньше, и не обращает внимания на косые взгляды пришельцев в его, «любимчика Коротича», сторону. Но, как сказал великий писатель, Аннушка уже разлила масло…