Засекреченная Курская битва. Неизвестные документы свидетельствуют - Валерий Замулин

Батальоны других полков и бригад, подошедших утром, оказались в более сложном положении, но все равно они начинали строить оборону не с чистого листа. Ведь восточнее выс. 241.6 уже была окопная система, вырытая подразделениями 32-й мсбр 18-го тк. Хотя, конечно, полноценных рубежей за сутки подготовить не удалось. Причина не в том, что тыловой рубеж готовился наспех и не отвечал требованиям. Работы по его оборудованию были выполнены на 95 %. Между совхозами «Комсомолец» и «Октябрьский» были даже две отсечные позиции и противотанковый ров юго-западнее выс. 252.2. Но изначально защищать подступы к Прохоровке между Псёлом и ур. Сторожевое планировалось лишь одним стрелковым полком, усиленным артдивизионом, затем сюда вышли и зарылись в землю бригады 2-го тк, а к утру 11 июля на этом участочке начали занимать рубежи три стрелковых, два артиллерийских полка и одна мотострелковая бригада. Это помимо того, что здесь уже находился батальон 32-й мсбр и танки 18-го тк. Таким образом, на участок примерно в 30 кв. км (6 х5 км) подошел небольшой поселок численностью около 8 тысяч человек и ему предстояло зарыться в землю вместе с орудиями за 4–5 часов. И, конечно же, к подходу столь значительного количества личного состава местность юго-западнее Прохоровки не готовилась.

Но вырыть траншею или ячейку — это не значит подготовиться к отражению удара противника. Для этого командирам частей было необходимо получить достоверную и точную оперативную информацию о неприятеле, системе нашей обороны перед собственными позициями и на флангах, выстроить систему огня, произвести минирование подходов, пристрелку рубежей, установить связь внутри частей и с соседями, договориться с ними о взаимодействии, прикрытии стыков. Ведь здесь были не только части разных дивизий, но и разных корпусов и армий. Именно на эту важную часть подготовки обороны времени и не хватило.

В значительной степени проблемы, возникшие в войсках 5-й гв. А, — это недоработка командного звена. Ведь А. С. Жадов предупредил своим приказом руководство корпусов о сложной оперативной обстановке на этом направлении заранее, еще на марше. И ряд комдивов принял все возможные меры, чтобы создать условия для беспрепятственного и быстрого занятия позиций войсками. В частности, командир 97-й гв. сд выбросил передовой отряд в район обороны, а также выгрузил тыловое имущество на марше, оставил охрану и доставил на автомашинах еще до подхода стрелковых батальонов передовой отряд прикрытия и по 1,5 б/к для всех типов вооружения непосредственно на позиции.

Командир 9-й гв. вдд проигнорировал распоряжение командарма о первоочередной переброске к Прохоровке передового отряда и артиллерии для оперативной подготовки ПТО в районе свх. «Октябрьский» — выс. 252.2 и рекогносцировки местности. Поэтому артподразделения были вынуждены готовить позиции и строить систему огня параллельно с оборудованием рубежей пехотой. Хотя от артиллеристов обстановка требовала действовать на опережение. Кроме того, полковник A. M. Сазонов выстроил боевые порядки 7-й гв. вдад и 10-й оиптад без учета рельефа местности и всесторонней оценки оперативной обстановки на участке фронта, то есть не собрал артсредства в один кулак на танкоопасном направлении, а задвинул основные силы во второй эшелон и на второстепенный рубеж.

Но даже пушечные батареи 3/7-го гв. вдап, выдвинутого на главное танкоопасное направление: свх. «Октябрьский» — выс. 252.2, заняли невыгодные огневые позиции, с которых нельзя было наблюдать подход танков к переднему краю 26-го гв. вдап, не говоря о том, чтобы вести прицельный огонь. Мало того, наиболее важный элемент ПТО дивизии — артполк не был обеспечен необходимым количеством автотранспорта, поэтому 3-й ад оставил на старом месте одну из четырех гаубиц 9-й батареи.

Кстати, похожая ситуация сложилась и в 95-й гв. сд. Ее 233-й гв. ап хотя и подошел к Прохоровке во второй половине дня 10 июля, тем не менее его дивизионы сразу не были сосредоточены в излучине Псёла (в районе развертывания основных сил дивизии) для подготовки позиций, сбора данных и пристрелки целей, а «размазаны» по фронту в несколько десятков километров. Это, во-первых, не позволило командованию 33-го гв. ск во время прорыва немцев 11 июля быстро подтянуть имеющиеся артсредства к Прохоровке, во-вторых, артиллерия 95-й гв. сд оказалась полностью не готовой к действиям 12 июля. Полк даже рекогносцировку в излучине не провёл.

Проблемы с перегруппировкой в дивизии генерала А. С. Костицина, неполное сосредоточение 58-й мсбр и 287-го гв. сп, наложившиеся в дальнейшем на неустойчивость подразделений 26-й тбр, и плохо организованная ПТО 9-й гв. вдц явились основными причинами того, что противник уже во второй половине дня выйдет к окраинам Прохоровки.

Надо признать, что ряд командиров наших соединений знал о серьезных проблемах с построением обороны и понимал, что, несмотря на значительное количество войск, подошедших к Прохоровке, тыловой рубеж оказался укреплен так, как это было необходимо. Особенно это беспокоило генерала А. Ф. Попова, так как именно его бригадам первыми предстояло встретить корпуса СС. Но кардинально изменить положение был не в силах, поэтому комкору ничего не оставалось, как требовать от подчиненных стоять насмерть и драться до последнего патрона.

«В ночь с 10 на 11.07. 43 г. командование бригады получило радиограмму 2-го тк, — указано в отчете 99-й тбр, — в которой говорилось о важности рубежа обороны бригады и необходимости отстаивать его любыми средствами. Умереть, но не пропустить врага — таков был приказ»[85].

Параллельно с занятием войсками позиций и оборудованием рубежей шла на первый взгляд не видимая, но тем не менее очень напряженная и важная работа по подготовке к отражению вражеского наступления. Накануне командованием Фронта было принято принципиальное решение и одобрено Ставкой ВГК о нанесении контрудара 12 июля. Поэтому в течение оставшихся суток штабы фронта и армий основные усилия сосредоточили на его подготовке — разработке документов, постановке задач. В этой связи к району Прохоровки было приковано все внимание. Вечером 10 июля В. Д. Крючёнкин получил предварительный приказ на 12 июля, после чего сразу были вызваны к 4.00 11 июля в ВПУ армии (с. Плота) начальники штабов 48-го и 2-го тк. Командарм лично сообщил полковнику Щеглову и В. В. Кошелеву о предстоящем контрударе и поставил задачу: в течение ближайших суток удержать занимаемый войсками рубеж любой ценой.

В некоторых источниках встречается утверждение о том, что в подготовке и проведении контрудара 12 июля принимал участие лично заместитель Верховного главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Он якобы уже за сутки до контрудара находился под Прохоровкой и с Н. Ф. Ватутиным проверял готовность войск, проводил совещания с командным составом. Это не соответствует действительности. Георгий Константинович в это время находился на Брянском фронте и прибыл на КП Воронежского фронта лишь утром 13 июля 1943 г. Представителем Ставки ВГК на Воронежском фронте был A. M. Василевский. Именно на его плечи легла вся ответственность за подготовку ввода в бой 5-й гв. ТА и 5-й гв. А, а потом и за провал контрудара. В течение всего 11 июля 1943 г. начальник Генштаба неотлучно находился непосредственно в войсках под Прохоровкой.