От Заполярья до Венгрии. Записки двадцатичетырехлетнего подполковника 1941-1945 - Петр Боград

Я его сразу увидел и отметил для себя – стройный, худощавый, русоволосый майор-сапер. Танцует красиво, свободно, я даже загляделся. «Вот, – думаю, – мне бы так…» Видимо, и его потянуло ко мне. Через несколько танцев майор подошел и спросил:

– Почему не танцуешь?

Что я ответил, не помню, но мы разговорились и как-то само собой оказались в моей землянке.

– Петр Боград, – сказал я.

– Николай Огарков, – ответил он.

Долго мы говорили в ту сравнительно спокойную фронтовую ночь. Он спросил, читал ли я историю советской дипломатии. Я объяснил, почему нет: окончив железнодорожный техникум в апреле 1939 года, уехал на стройку железнодорожной магистрали Акмолинск – Карталы, оттуда – в армию, затем пехотное училище и – война.

Многое рассказал он мне в ту ночь, в том числе и об истории дипломатии. Как обширны были знания и интересы у фронтового майора! Расстались мы под утро как старые добрые друзья.

…Согласитесь, лишь очень редкий, наделенный особым даром человек способен видеть скрытую суть событий, определять истинное место звеньев-эпизодов в тайном переплетении цепей судьбы. Потому-то столь высока цена неслучайных побед. Особенно побед в бою, где непременно будут рваться насмерть нити многих человеческих судеб.

Цена победы – цена дара предвидеть, вскрывать будущее лезвием интуиции, настоянной и закаленной в растворе знания закономерностей вооруженного столкновения тысячных и миллионных человеческих масс, вдруг ставших из мирных граждан Земли смертными врагами.

Звезда генералиссимуса Суворова зажглась в момент его рождения. Но сколько потребовалось Александру Васильевичу воли и целеустремленности, чтобы она засветилась в полную мощь! Мне теперь понятно, почему с юности были столь широки интересы Николая Огаркова. И почему он был против введения советских войск в Афганистан и, будучи начальником Генерального штаба, открыто отказывался от посещения ограниченного контингента… Только тот, кто жил и работал в условиях «руководящей и направляющей» роли в государстве Коммунистической партии, знает, каково противостоять решениям высшего эшелона власти. Знания, убеждения, характер – они были в нем не обретенные искусственно, извне, они возросли внутри, под теплым светом его звезды…

Они разные, наши звезды. Потому и мы так различны. Но видимо, вопрос не в яркости или размере той или иной звезды. Вопрос в том, сможет ли она в течение жизни разгореться в полную силу. Наверное, сможет, если человек ей не помешает, если правильно выберет себе цель, скоординирует желания, отбросит излишнее и второстепенное.

Можно ли увидеть свет горящей в человеке звезды? Посмотрите в глаза людям, присмотритесь внимательней. Все глаза светятся, и все – по-разному. У кого ярко, у кого тускло… У одного блеск холодно-фиолетовый, у другого жарко-солнечный…

Николай Васильевич Огарков, Герой Советского Союза, Маршал Советского Союза, родился в селе Молоково Тверской области. После окончания сельской девятилетки в 1937 году окончил энергетический рабфак Москвы. Начав в 1938 году службу в Красной армии, он в 1941 году закончил Военно-инженерную академию имени В. В. Куйбышева. Среди его учителей был известный всему миру Д. М. Карбышев[36]. В этот последний предвоенный год и начала разгораться его звезда, которая в итоге привела Огаркова к посту начальника Генерального штаба Советских Вооруженных сил.

С начала и до конца войны Николай Васильевич в действующей армии, 12 апреля 1945 года был тяжело ранен. Полковым инженером участвовал в боях на Западном фронте в 1941 году (17-я стрелковая дивизия), затем последовательно занимал должности: старший инженер по фортификации в инженерном управлении фронта, вновь полковой инженер в 239-й стрелковой дивизии, бригадный инженер 61-й морской стрелковой бригады; в последующем, до мая 1944 года, работал в оперативном отделе штаба инженерных войск Карельского фронта, а с мая сорок четвертого и до конца войны – дивизионный инженер 122-й стрелковой дивизии Карельского, затем 2-го и 3-го Украинского фронтов. Отличался умелой организацией инженерного обеспечения боевых действий дивизии в обороне и наступлении.

После войны окончил оперативный факультет Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева и был направлен на Дальний Восток. Занимал ответственные должности в инженерном управлении Приморского военного округа. Будучи начальником штаба укрепленных районов Дальнего Востока, на одном из учений полковник Н. Огарков, докладывая главнокомандующему войск Дальнего Востока Маршалу Советского Союза Р. Я. Малиновскому[37], прекрасно изложил характер театра военных действий на побережье с обоснованиями и конкретными расчетами. Маршал Малиновский тогда сказал:

– Такой доклад достоин уст начальника Генерального штаба!

Старый маршал оказался провидцем. Глубокая образованность, логичность и обоснованность в выражении своих мыслей, постоянное новаторство – вот объяснение быстрого продвижения Николая Васильевича по ступеням военной карьеры.

С должности начальника оперативного управления – заместителя начальника штаба войск Дальнего Востока он в 1957 году был направлен в Академию Генерального штаба, а через два года, после окончания ее, по личной просьбе был назначен командиром мотострелковой дивизии. После двух лет командования дивизией его назначили начальником штаба Белорусского военного округа, а в декабре 1965 года – командующим войсками Приволжского военного округа, где особенно ярко проявился его талант крупного военачальника.

Николай Васильевич всегда поражал меня природной интеллигентностью, образованностью, культурой речи, начитанностью. В частности, он был увлечен историей российской и советской дипломатии. Мы с ним часто разбирали боевые сражения прошлого и настоящего.

Светом своей звезды (не геройской, не маршальской, а той, изначальной, что горит в сердце и душе) Николай Васильевич осветил и мою судьбу. И потому получается о нем не отдельная книжка, а как бы приложение к читаемым вами запискам. Приложение и продолжение – потому как моя судьба начиная с войны теснейше связана с судьбой Н. В. Огаркова.